AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Categories:

Николай Александрович и Феликс Эдмундович

Несколько дней тому назад, а точнее 17 июля, случилась годовщина одного события, о котором достаточно много писали в эти дни, а через три года, в 2018 году, уверен, будут писать еще больше. Событие это - расстрел царской семьи в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.








Как известно, вместе в семьей Николая Александровича были также расстреляны лейб-медик Е. С. Боткин, камер-лакей А. Е. Трупп, повар И. М. Харитонов и горничная А. С. Демидова.


Кстати рисунок на картине выше не совсем исторически верен. Известно, что царевича Алексея, который не мог идти, Николай II нёс на руках. В полуподвале не оказалось стульев, затем по просьбе Александры Фёдоровны были принесены два стула. На них сели Александра Фёдоровна и Алексей. Остальные разместились вдоль стены.


Расстрельщикам не удалось сразу убить Алексея, дочерей Николая II, горничную А. С. Демидову, доктора Е. С. Боткина. Кричала Анастасии, горничная Демидова поднялась на ноги, длительное время оставался жив Алексей. Кто-то из них был затем застрелен, но  уцелевших, по данным следствия, добивали также штыком.



Яков (Янкель) Юровский


Согласно воспоминаниям Я. Юровского - члена коллегии Уральской областной ЧК и начальника охраны высокопоставленных заключенных, командовавшего расстрелом, стрельба была беспорядочной: многие, вероятно, стреляли из соседнего помещения, через порог, а пули отскакивали рикошетом от каменной стены. При этом был легко ранен один из расстрельщиков. При этом, кстати, пули отскакивали не только от стен, но и от бриллиантов, зашитых в одежду великих княжен, что даже потрясло некоторых из расстрельной команды. Как писал позже в своих воспоминаниях Юровский: "На дочерях же были лифы, так хорошо сделаны из сплошных бриллиантовых и др. ценных камней, представлявших собой не только вместилища для ценностей, но и вместе с тем и защитные панцыри."

Из документально засвидетельственных показаний известно, что сразу после расстрела  Юровский жёстко пресек попытки охраны разворовать обнаруженные ими драгоценности, угрожая расстрелом. После этого он поручил П. С. Медведеву организовать уборку помещений, а сам уехал на уничтожение трупов.


Стоит отметить, что еще ранее, в начале июля, после своего назначения начальником охраны, Я.Юровский составил опись всех имеющихся у арестованных членов царской семьи драгоценностей (кроме тех, которые женщины тайно зашили в нижнее бельё); драгоценности помещаются им в опечатанный ящик, который Юровский отдал назад на хранение Николаю Александровичу.


Согласно официальной советской историографии, решение о расстреле Романовых было принято исполкомом Уралоблсовета, в то время как центральное советское руководство было уведомлено уже после свершившегося. Позже к началу 1990-х годов сформировалась альтернативная версия, согласно которой уральские власти не могли принять такое решение без директивы Москвы и взяли на себя эту ответственность ради создания московскому руководству политического алиби. Возможно убийство было организовано таким образом, чтобы переложить ответственность на местные власти, — примерно так же, как, это было проделано полутора годами позже в отношении Колчака. Известно, что в начале июля 1918 года уральский военный комиссар Ф. И. Голощёкин выехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе царской семьи. По данным Генпрокуратуры РФ, в Москве он находился с 4 по 10 июля; 14 июля Голощёкин вернулся в Екатеринбург. По мнению ряда историков, решение об уничтожении царской семьи было принято по возвращении Голощёкина в Екатеринбург вечером 14 июля «узким кругом большевистской части исполкома Уралсовета». Однако известно, что следователь по особо важным делам Н. А. Соколов, верший следствие по расстрелу семьи Николая Романова, утверждал, что им была найдена шифрованная телеграмма председателя Уралоблисполкома А. Белобородова в Москву, датированная 21 часом 17 июля, которую по его словам удалось расшифровать лишь в сентябре 1920 года. В ней сообщалось: «Секретарю Совнаркома Н. П. Горбунову: передайте Свердлову, что всё семейство постигла та же участь, что и главу. Официально семья погибнет при эвакуации». На основани этого Соколов сделал вывод: значит, вечером 17 июля Москва знала о гибели всей царской семьи. Однако в протоколе заседания Президиума ВЦИК 18 июля говорится только о расстреле Николая II , о чем на следующий день и сообщила газета «Известия».


Иногда пишут о ритуальном характере расстрела семьи русского царя  на основании того, что Я. Юровский был евреем. Но серьезные исследователи отвергают такую версию. В основном охранники, расстрелявшие царскую семью были русскими. Хотя в материалах следствия по делу об убийстве Императора Николая II и его семьи, собранных  Н. А. Соколовым,  содержатся многочисленные свидетельские показания о том, что непосредственными исполнителями убийства были «латыши» во главе с евреем (Юровским). Однако, как отмечает сам Соколов, русские красноармейцы называли «латышами» всех нерусских большевиков. Поэтому мнения о том, кем были эти «латыши», расходятся. В частности, возможно, некоторые из этих «латышей» были венграми. Таким образом наиболее вероятно расстрел царской семьи был произведён группой, состоявшей по национальному составу почти полностью из русских, с участием одного еврея (Я. М. Юровского) и, вероятно, одного латыша (Я. М. Цельмса). По сохранившимся сведениям, два-три латыша отказались участвовать в расстреле.



В дальнейшем официальные представители советского руководства стали активно дезинформировать мировую общественность относительно судьбы членов семьи Николая II. Так советский  дипломат М. М. Литвинов заявлял  в декабре 1918 года, что царская семья жива.  Г. З. Зиновьев в интервью газете San Francisco Chronicle 11 июля 1921 года также утверждал, что семья жива; нарком иностранных дел Г. В. Чичерин и далее продолжал давать ложные сведения о судьбе царской семьи — так, уже в апреле 1922 года, во время проведения Генуэзской конференции, на вопрос корреспондента газеты Chicago Tribune о судьбе великих княжон он ответил: «Судьба дочерей царя мнe неизвeстна. Я читал в газетах, будто они находятся в Америкe». Видный большевик, один из участников принятия решения о расстреле царской семьи П. Л. Войков (тот самый, в честь котрого названа станция метров Москве)  заявлял, «что мир никогда не узнает, что они сделали с царской семьёй».

Советские власти официально стали признавать, что Николай II был расстрелян не один, а вместе с семьёй только тогда, когда на Западе начали распространяться материалы следствия Н.А. Соколова. После того как в Париже вышла книга Соколова, Быков получил от ВКП(б) задание изложить историю екатеринбургских событий. Так появилась его книга «Последние дни Романовых», изданная в Свердловске в 1926 году. В 1930 году книга была переиздана.



По мнению историка Л. А. Лыковой, ложь и дезинформация об убийстве в подвале дома Ипатьева, официальное её оформление в соответствующих решениях партии большевиков в первые дни после событий и замалчивание в течение более чем семидесяти лет породили недоверие к власти в обществе, что продолжало сказываться и в пост-советской России.



Ну, вот казалось бы и все. Что еще можно добавить к этим фактам и описаниям событий, подчерпнутых мною в основном из источников, которые приводятся в списке литературы в соответствующей статье в Википедии, и из открытых источников в Интернете? На первый взгляд ничего более. Но это только на первый взгляд. Есть еще несколько интересных фактов, связанных с этими событиями. И как ни странно, связаны они уже не напрямую с Лениным или Свердловым, а с Феликсом Дзержинским. Причем, найти сейчас конкретные подтверждение одному замечательному Факту (о котором я читал в каких-то книжках или журнальной статье лет десят тому назад) ни в Интернете (в котором "все есть"), ни в Википедии (естественно тоже) найти мне не удалось. Поэтому окончательный вывод можете потом делать (или не делать) сами, дабы не марать черными красками светлый образ пламенного большевика Дзержинского, за востановление памятника которому на Лубянке в Москве КПРФ по словам ее руководителей недавнобыло  собрано аж боле 14о тысяч подписей москвичей.


Но сначала о фактах, которым нашлось  документальне подтверждение.


Известно, что в начале октября 1918 года в самый разгар гражданской войны в России, один из руководителей советского правительства, руководитель ВЧК и организатор "Красного террора", Феликс Дзержинский вдруг неожиданно затосковал по жене и сыну, с которыми не виделся более восьми лет, и срочно поехал "в отпуск" в  Швейцарию, чтобы пообщаться с ними. Причем, жена до этого жила в Польше, и в Швйцарию она "срочно поехала работать" лишь в сентябре 1918 года в Берн на должность секретаря советской дипломатической миссии, которая и открылась всего лишь в сентябре 1918 года. Не правда ли удивительный факт, трудно  согласующийся с тем, каким нам рисовала советская пропоганда "железного Феликса". Человек-кремень и вдруг в самый тяжелый для страны момент бросает все и едет на встречу с женой, о которой до этого восемь лет как-то не очень, надо полагать, тосковал. Впервые я об этом удивительном факте узнал из книжки под названием что-то вроде "Рассказы о Дзержинском", которую читал в 7 классе школы. Даже подростку этот факт показался каким-то из разряда "не верю". Подумал, что это вранье, выдуманное автором "для красного словца". Но оказалось, как я потом к своему удивлению прочитал, это была не выдумка!


 Вот например, что написано в недавно изданной книги Сергея Кредова из серии ЖЗЛ про Дзержинского.





(цитирую отсюда):


В августе 1918 года «Дзержинский пишет Софье Сигизмундовне [своей жене, которую не видел более восьми лет] в Швейцарию: «Обо мне ты можешь иметь искаженные сведения из печати, и, может быть, уже не стремишься так ко мне». В первых числах октября — в разгар красного террора — председатель ВЧК выезжает на встречу с семьей. Поездку эту Феликс Эдмундович предпринял по настойчивому совету Якова Свердлова, рассказывала вдова председателя ВЦИКа Клавдия Новгородцева. Выздоравливающий Ленин поддержал. По-видимому, так и было. Вряд ли сам Дзержинский стал бы проситься в отпуск в столь тревожное для революции время. ... . Так или иначе, Феликс Эдмундович сбрил бородку, усы, шевелюру, приоделся по-заграничному и с документами на имя Феликса Доманского сел на поезд.

С ним отправили Варлаама Аванесова, секретаря президиума ВЦИКа — возможно, на случай дипломатических затруднений.

Софья Сигизмундовна в тот момент работала в Берне секретарем советской дипломатической миссии, открывшейся в сентябре. Жила она с сыном в маленьком пансионе. Дзержинский о своем приезде ее не оповещал, и можно представить, с каким удивлением после почти восьмилетней разлуки она смотрела на этого бритого, стриженного наголо мужчину, худого, казавшегося ей пожилым. Маленький Ян знал отца только по фотоснимкам — пришлось знакомиться заново. Заботливый родитель привез ему конструктор, купленный в Берлине.

Из сумрачного Берна семья уехала в живописный Лугано. Кофе на балконе гостиницы, озеро в окружении гор...

— Однажды, совершая прогулку по Лугано, — рассказывал Ян Феликсович Дзержинский, — отец встретился чуть ли не лицом к лицу с иностранным агентом Локкартом, которого он в Москве не так давно допрашивал. К счастью, агент этот отца не признал.

Зная характер Феликса Дзержинского, мы можем смело предположить, что желания задержаться в этом раю он не испытывал. Стыдно предаваться мещанским радостям, когда товарищи изнемогают в борьбе. Скоро семья воссоединится в Москве. Через неделю Феликс Эдмундович отправился в обратный путь через Берлин.
Имел ли Дзержинский какое-нибудь партийное задание, нелегально направляясь за рубеж? Не исключено. ... В немецкой столице Феликс Эдмундович, ожидая возможности выехать в Россию, провел время не без пользы, о чем свидетельствует его письмо от 28 октября: «Либкнехт полностью солидаризируется с нами».

...
В последних числах октября председатель ВЧК вернулся в Москву. Едва ли он сильно рисковал, принимая такое путешествие. Ему ли, опытному подпольщику, умевшему уходить от первоклассной варшавской полиции, опасаться германских, тем более швейцарских полицейских, которые никогда толком не боролись с революционерами-нелегалами? Пощекотал себе нервы, вспомнил молодость. К тому же товарищи не оставили бы его в беде. Наверняка в Кремле наметили, кого, в случае чего, поменяют на Дзержинского».


Как мы видим, любовь к жене все же у Дзержинского в этом случае вторична: "Поездку эту Феликс Эдмундович предпринял по настойчивому совету Якова Свердлова, ... . Выздоравливающий Ленин поддержал".



То есть все-таки это было какое архиважное задание советского большевистского руководства. Но какое? Зачем в самый разгар гражданской войны, уже будучи известным всему миру в качестве главного большевистского палача, возглавлявшего  красный террор, руководитель ВЧК Дзержинский едит в Швейцарию на курорт в Лугано, серьезно
рискуя жизнью? Ведь ему пришлось для этого нелегально переходить фронт. Не забывайте - Советская Россия в этот момент в кольце фронтов Гражданской войны! Повидаться с женой и сыном? Но не проще ли и безопаснее было бы в таком случае им приехать в Москву. Вряд ли сотни тысяч человек жаждали посчитаться с ними так, как наверняка они мечтали посчитаться с Феликсом Дзержинским.   Встретиться с Карлом Либхнехтом в Берлине? Но это он сделал уже между делом, уже на обратном пути в Москву. Загадка!! Этот вопрос интересовал меня лет двадцать, пока уже после перестройки я случайно не узнал ответ на него, в какой-то статье.


И вот когда я узнал об истиной причине поездки Феликса Дзержинского на курорт в Лугано в октябре 1918 года, то всё сразу  встало на свои места. Да, такая поездка конечно имела место, более того, стало понятно, что нечто подобное в тот момент, если не Дзержинский, так кто-нибудь другой из окружения Свердлова - Ленина, должен был бы совершить.


Но поскольку т
огда, когда я нашел ответ на свой вопрос,  интернета еще в нынешнем качестве не было, а поэтому этот найденный мной факт канул в Лету еще до принятия нового закона "О праве на забвение". Найти документального подтверждения в нынешнем информационном пространстве этому факту я не смог. Поэтому я не буду больше ничего писать по существу здесь, дабы кто-нибудь не объявил меня лжецом, пятнающим честное имя "большевика-ленинца" Феликса Дзержинского. Впрочем, я написал выше более чем достаточно, чтобы читатель мог догадаться и сам. Sapienti sat  - умный поймёт, как говорили древние Римляне.
Tags: Дзержинский, Романовы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments