AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Categories:

Еще немного истории



«Белая история» знаменитого особняка



Сергей Скробов
16.07.2010, 13:15


Как Ипатьев продал Дом Ипатьева

 



Через несколько дней после
убийства семьи императора Николая Второго в Екатеринбург вошли войска, которыми
руководил генерал Гайда. Был конец июля 1918 года.
 





Заниматься бесхозным Домом
Ипатьева в эти дни новые власти не имели возможности, эту задачу «прекрасно
выполнили» местные жители. По воспоминаниям современника: «Утром 25 июля дом
Ипатьева превратился в проходной двор: белые офицеры, дамы, господа, мальчишки с
улицы и просто обыватели - все кому не лень побывали в «августейших» чертогах, и
многие прихватили что-нибудь с собой на память или для наживы».
 





До сих пор в нескольких
екатеринбургских семьях хранятся фарфоровые тарелки и другие предметы из Дома
особого назначения.
 





Усадьбу взяли под охрану
лишь через несколько дней, когда было решено провести следствие по факту
убийства семьи Николая Второго. Вот как описал свои первые впечатления о доме П.
Жильярди, бывший наставник наследника цесаревича Алексея: «...Я обошел комнаты
верхнего этажа, служившего тюрьмой, они были в неописуемом беспорядке. Видно
было, что были приняты все меры, чтобы уничтожить всякий след живших в нем. Кучи
золы были выгребены из печей... Если, правда, что узников вывезли, то их, стало
быть, увезли, в чем они были, не дав им даже возможности захватить никаких самых
необходимых туалетных принадлежностей...»
 





25 июля (по старому стилю)
1918 года, в первый день, когда дом был уже пуст, во второй половине дня
начальник местного гарнизона, которым был назначен генерал-майор князь В. В.
Голицин, прислал воинский наряд. Из дома срочно удалили всех любопытных, ворота
заперли и приставили охрану.
 





Сохранились воспоминания
первого начальника караула Дома особого назначения о периоде пребывания в городе
колчаковцев. Воспоминания Григория Соколова 1929 года приводятся ниже без купюр,
так как позволяют воспроизвести все события, которые происходили вокруг особняка
в июльские дни 1918 года.
 





«...26 июля прапорщик Головин,
в доме которого я жил на квартире, приказал мне отправиться к коменданту,
который тогда был в помещении теперешней биржи труда (ныне музей камнерезного и
ювелирного искусства, - С.С.), я доложился, что пришел. Комендант, полковник
Сабельников с какой-то особой строгостью сказал мне: ты идешь начальником
караула к дому Ипатьева и знай, что если будешь плохо исполнять обязанности
службы, то тебе грозит военно-полевой суд. Смотри, чтобы в дом никто не проник и
оттуда чтоб ни пылинки не могло пропасть.
 





Потом Сабельников обратился
к дежурному офицеру и приказал выделить караул человек 20 из мобилизованных
граждан. Караул был сборный: там были и гимназисты, и бородачи-старики, не
державшие сроду винтовки в руках. Прибыв к дому инженера Ипатьева, я нашел дом
запертым на внутренний замок, а высокий забор в два ряда закрывал дом со стороны
Вознесенского проспекта. Первый ряд проходил вблизи стены и закрывал от
любопытных подвальный этаж. Второй ряд шел по возвышенному месту и закрывал
второй этаж. Образовавшийся проезд между заборами закрывался воротами. У ворот
по углам заборов были будки. В будках были кнопки электрических звонков. Провода
в несколько рядов шли в дом Ипатьева и в дом Круковского, что напротив по
Вознесенскому переулку, где раньше помещалась охрана. При выставлении постов
было видно, что все посты имели электрическую сигнализацию на всякий
случай.
 





На другой день Сабельников
пришел проверить караул и был намерен пойти в дом, ключ держал в руках. Но
проверяя посты, увидел электрические провода, отменил свое намерение, боясь
того, не минирован ли дом. Мне сказал, чтобы до проводов не дотрагивался никто,
пока не прибудет монтер и не порвет их. Сабельников ушел; вскоре появился
монтер. Осмотрев провода, монтер засмеялся: вот чего испугался полковник,
проводов звонков. Все же монтер порвал все
провода...
 





Продовольственные пайки
караул получал с питательного пункта, который находился в помещении, где теперь
клуб Октябрьской революции (ныне театр музыкальной комедии, - С.С.). На
питательном пункте кормили всех, кто был в карауле. Так прошло несколько
дней.
 





Числа 1 августа к дому
Ипатьева подъехали три автомобиля. Их них вышло 17 человек. Из них я знал только
Сабельникова, остальные офицеры мне были не знакомы. Среди них были две
дамы.
 





Сабельников, дав мне ключ,
приказал открыть дом. Открыв дом, я пошел вперед, за мной Сабельников, а за ним
- и остальная компания. Открыв дверь и шагнув вперед, мы невольно остановились:
перед нами на задних лапах стоял медведь большой, конечно, это было чучело. Не
заходя в комнату, где помещался раньше комендант и комиссар дома, прошли дальше.
Там в одной из комнат, кроме стола, стояла качалка с плетеной спинкой. Вместо
колес были полозья, загнутые так, что можно было качаться легко. Повернув
направо, в следующей комнате, была домашняя аптека и библиотека. На одном столе
лежало несколько икон с изображением разных святых. На обороте икон были
надписи. Все офицеры внимательно все осматривали. В печах было много пепла, его
выгребали, но кроме нескольких железок и костей ничего не
нашли.
 





В последней комнате стояло
несколько простых железных кроватей, на них лежали простые матрацы. На одном
столе лежало несколько почтовых листов, исписанных по-иностранному. Читая их,
один офицер заметил, что это дневник наследника на английском языке. У каждой
двери, ведущей в другую комнату, в косяке была кнопка электрического звонка.
Около кнопок было много надписей, по которым видно, что были русские и нерусские
часовые. Затем отправились в подвальное помещение, что в сторону от парадного
входа; там нашли всего две железные плиты кухни и больше
ничего.
 





В ту половину подвала, где
происходил расстрел Романовых, не ходили и, выйдя во двор, пошли вокруг дома.
Под навесом во дворе стоял станок для ручной пилки дров одному человеку. На
станке лежало не совсем перепиленное полено. Обращаясь к офицерам, Сабельников
сказал: этой пилой пилил дрова император. Затем прошли в сад. Там висел старый
гамак, а неподалеку был ручной насос и, указывая на него, Сабельников говорил,
что этим насосом император качал воду, а в гамаке отдыхал. Заперев дом на
внутренний замок, Сабельников ключ взял с собой. Сев в автомобиль, вся компания
уехала. В этот же день я был сменен другим караулом...»
 





Григорий Соколов и не знал,
что среди присутствующих офицеров был последний владелец особняка - Николай
Николаевич Ипатьев, а также его жена и родственники. Это было последнее
посещение хозяином своего родного крова.
 





После проведения следствия в
доме расположился штаб командующего Сибирской армией генерала Гайды (именно ему
продал Ипатьев свою усадьбу), а также представители Омского правительства.
Правда, для этого пришлось провести небольшой ремонт - частично вставить новые
стекла и отремонтировать оконные переплеты. Как вспоминал екатеринбургский
краевед Григорий Васильевич Мокрушин, именно из этого дома мобилизовывались на
колчаковский фронт сотни юношей Екатеринбурга.
 





Ровно через год, при новой
смене власти, всю обстановку особняка отправили в Омск, а затем на Дальний
Восток и Харбин. С лета 1919 года Дом Ипатьева стал «общественным зданием»,
принадлежащим советскому государству.


 





Контекст






 





Последний Дворец
последнего императора






 





В Доме особого назначения
Романовым предстояло провести 78 последних дней своей жизни. Первое впечатление
от особняка было у Николая Второго неплохим. Он отметил в своем дневнике: «Дом
хороший, чистый. Нам были отведены четыре большие комнаты: спальня угловая,
рядом столовая с окнами в садик и с видом на низменную часть города, и, наконец,
просторная зала с аркой без дверей...»
 





Узников каждый день
ограничивали в передвижении и даже прогулки по саду сократили до 15-20 минут в
день. Безусловно, поэтому семья Николая Второго всячески пыталась установить
«внешние связи», в чем им помогали монахини Ново-Тихвинского монастыря,
проносившие в крышках бутылок молока различные записки. Так, однажды поступила
извне просьба нарисовать план особняка, и сам Николай Второй нарисовал схему, на
которой обозначил все комнаты, кровати, столы и даже рояль в комендантской.
Чертеж обнаружили надзиратели, хотя, как отмечали следователи того времени,
возможно, это все было подстроено самими надзирателями. Так, в мелких жизненных
проблемах прошли почти три месяца...
 





И вот, 16 июля (3 июля по
старому стилю) 1918 года, в связи с подходом к Екатеринбургу белых частей, было
решено расстрелять семью и прислугу Николая Второго. Около 12 часов ночи
комендант Я. Юровский начал будить Романовых. В этот вечер в Харитоновском саду,
расположенном напротив, шел спектакль «Осенние скрипки». «Харитоша» (как ласково
называли его екатеринбуржцы) был открыт до 1.30 ночи, поэтому у расстрельщиков
не были «развязаны руки». Район, все-таки, был очень людный...
 



 

Оригинал публикации: Уральский рабочий

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments