AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Category:

Немного о советской литературе или «Баллада о растрелянном сердце»

Так получилось, что читал недавно один пост в сети об изъятом в советское время «толстом» литературном журнале -  «Звезда Востока» №3 за 1967 год.

Этот журнал стал заметным литературным событием того времени. Он был подготовлен под девизом «Писатели России — жертвам ташкентского землетрясения». Журнал  обратил на себя внимание читающей публики не только необычно высоким уровнем представленных там произведений, но и обилием имен писателей, публикация которых сталкивалась в то время с цензурными сложностями: Мандельштам, Булгаков, Платонов, Бабель; из современных литераторов — Б.Ахмадулина, Б.Окуджава. Скорее всего этот  номер рассматривался составителями не только как благотворительная акция, но и как возможность под её прикрытием пробить в печать «труднопроходимые» вещи. Им это удалось, но все-таки из-за одной вещи журнал вскоре был изъят из библиотек. И вещь эта называлась «Баллада о растрелянном сердце».

И вот по этому случаю нашел в сети это стихотворение. И  оно меня потрясло. И мне стало горько от того, что я не мог сделать это сорок лет назад ... .

И в очередной раз испытал это чувство (конечно, не столь остро, как  впервый раз) от осознания того, что мной (как и всеми другими моими соотечественниками) некие «дяди»  манипулируют (в данном случае манипулировали), «сшибая на свой нос». А ведь кто-то тоскует по временам, когда это можно было делать, и делает все, чтобы вновь манипулировать другими в своих низменных, вообщем-то, целях ...


* * *

Николай Панченко

БАЛЛАДА О РАССТРЕЛЯННОМ СЕРДЦЕ

Я сотни верст войной протопал.
С винтовкой пил.
С винтовкой спал,
Спущу курок — и пуля в штопор,
и кто-то замертво упал.
А я тряхну кудрявым чубом.
Иду, подковками звеня.
И так владею этим чудом,
что нет управы на меня.
Лежат фашисты в поле чистом,
торчат крестами на восток.
Иду на запад — по фашистам,
как танк — железен и жесток.
На них кресты
и тень Христа,
на мне — ни бога, ни креста:
— Убей его! —
И убиваю,
хожу, подковками звеня.
Я знаю: сердцем убываю.
Нет вовсе сердца у меня.
А пули дулом сердца ищут.
А пули-дуры свищут, свищут.
А сердца нет,
приказ — во мне:
не надо сердца на войне.
Ах, где найду его потом я,
исполнив воинский обет?
В моих подсумках и котомках
для сердца места даже нет.
Куплю плацкарт
и скорым — к маме,
к какой-нибудь несчастной Мане,
вдове, обманутой жене:
— Подайте сердца,
Мне хоть малость? —
ударюсь лбом.
Но скажут мне:
— Ищи в полях, под Стрием, в Истре,
на польских шляхах рой песок:
не свист свинца — в свой каждый выстрел
ты сердца вкладывал кусок.
Ты растерял его, солдат.
Ты расстрелял его, солдат.
И так владел ты этим чудом,
что выжил там, где гибла рать.
Я долго-долго буду чуждым
ходить и сердце собирать.
— Подайте сердца инвалиду!
Я землю спас, отвел беду.—
Я с просьбой этой, как с молитвой,
живым распятием иду.
— Подайте сердца! — стукну в сенцы.
— Подайте сердца! — крикну в дверь,
— Поймите! Человек без сердца —
куда страшней, чем с сердцем зверь.
Меня Мосторг переоденет.
И где-то денег даст кассир.
Большой и загнанный, как демон,
без дела и в избытке сил,
я буду кем-то успокоен:
— Какой уж есть, таким живи.—
И будет много шатких коек
скрипеть под шаткостью любви.
И где-нибудь, в чужой квартире,
мне скажут:
— Милый, нет чудес:
в скупом послевоенном мире
всем сердца выдано в обрез.

1944


Tags: Николай Панченко
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments