AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Рассказ о молодом исфаганце

          РАССКАЗ О МОЛОДОМ ИСФАХАНЦЕ И ЖЕНЕ ЙЕЗДСКОГО МЕНЯЛЫ

          Персидская сказка


Рассказывают, что в городе Исфахане[1] жил юноша, проворный, расторопный, красивый и знатный. Когда исполнилось ему лет семнадцать, его душу охватила страсть к путешествиям. Неведомые чужие страны он предпочел привычным родным местам, стал разъезжать по разным городам и наконец прибыл в Йезд[2]. В этом городе он познакомился и подружился с одним молодым менялой. Целыми днями просиживали они в его лавке. Исфаханец поверял другу свои сердечные тайны, а кроме того отдал ему на сохранение свои деньги. Но вот в один прекрасный день, когда ему потребовались деньги и он спросил их у менялы, тот отказался отдать, утверждая, будто бы он ничего не брал у исфаханца. У юноши не было свидетелей или очевидцев, и он не стал больше приставать к меняле со своими требованиями, затаив обиду про себя и продолжая прежнюю дружбу с менялой.

     

И вот однажды исфаханский юноша обратился к приятелю:

— Мне хочется пойти посмотреть город, дома, кварталы и улицы.

— Я сегодня занят в лавке,— отвечал меняла,— и не смогу сопровождать тебя. Ступай один, да возвращайся поскорее!

Гуляя по городу, юноша переходил из квартала в квартал, осматривая улицы и площади. И вот он оказался на какой-то улице, где увидел высокий дом с богато украшенными дверьми.

У дверей стояла красивая невольница. Когда юноша поравнялся с ней, она поклонилась и, приблизившись, приветливо обратилась к нему:

— О юноша, взгляни наверх!

Молодой человек поднял глаза и увидел прекрасную женщину, выглядывавшую из окна. Среди прочих красавиц она блистала бы, как солнце среди звезд. Женщина сделала молодому человеку знак, чтобы он поступал так, как скажет служанка, а та в это время произнесла:

— Эта женщина — моя госпожа. Ты ей понравился, и она приказала привести тебя к ней. Если ты согласен, входи в эту дверь и с радостным сердцем ступай в сад.

А тот юноша был красив, искушен в любовных делах и, отправляясь в путешествие, ждал, что судьба подарит ему подобные приключения. Без колебаний он шагнул в дверь следом за служанкой и оказался в цветущем саду. Повсюду стояли беседки, украшенные цветами, посреди сада было несколько прудов и водоемов, до краев наполненных чистой, прозрачной водой, а около одного бассейна на коврах и подушках возлежала госпожа. Перед ней стояли разные кушанья и напитки. При виде юноши она поднялась ему навстречу, взяла его за руку и со всем гостеприимством и радушием подвела к бассейну и усадила на ложе. Сама красавица присела перед ним, наполняя кубки прозрачным душистым вином. Она подала кубок исфаханцу, предлагая отведать вина. Молодой человек в свою очередь поклонился учтиво и поцеловал руку хозяйки. Затем он наполнил вином другой кубок и подал красавице. Они выпили вина, и вино оказало свое действие, оба они опьянели. Юноша откинул покрывало с лица красавицы и стал горячо целовать её. Она отвечала ему, и оба они открыли друг другу тайны своих сердец и поведали о желаниях, переполнявших их души. Они удалились в опочивальню и там предались удовольствиям, как это бывает в подобных случаях. Потом оба снова вернулись в сад и опять принялись пить вино. Вдруг раздался шум и вбежала служанка, крича:

— О госпожа, хозяин стоит у дверей!

— Что мне делать? — спросил молодой исфаханец.

Женщина подвела его к большому сундуку и спрятала там. А все угощение — кушанья и напитки — она оставила на месте. Тут вошёл тот самый меняла — а юноша сидел в сундуке и не видел его. Меняла посмотрел на свою жену и на то, что было перед ней — блюдо с жареной дичью и кубки с вином. От выпитого вина щёки женщины алели, как розы. Пьяна-пьянешенька, веселая-развеселая, она пошла навстречу мужу и, подойдя к нему вплотную, влепила ему пощёчину, говоря:

— Я уверена, что, увидев это угощение, ты в глубине души подозреваешь меня в неверности! Все так и есть, как ты думаешь, и даже более того, что ты можешь предположить! У меня есть возлюбленный, он из Исфахана, и выглядит он вот как. Мы с ним только что пили вино и развлекались. Мало того, мы уединялись с ним, а потом снова пришли сюда насладиться вином. Посмотри, ты можешь убедиться в этом,— тут она показала на блюда и бокалы.— А когда вбежала служанка и сказала, что ты стоишь у дверей, я спрятала любовника в этот сундук!

Меняла растерялся, но не хотел поверить её словам, так как горячо любил эту женщину.

— О нежный друг мой, что за глупости болтает твой язык? — воскликнул он.

{C}{C}SfB_150_.jpg

{C}

— Я сказала правду, всё так и было! Если ты не веришь — на вот ключи от сундука, открой его, взгляни и убедись сам,— сказала женщина, но когда муж протянул руку за ключами, чтобы открыть сундук, жена захохотала:

— Я-то помню, а ты вот забыл, как несколько дней назад мы с тобой побились об заклад, что я удивлю тебя!

Муж вспомнил об их споре и отнес все её слова на этот счет.

— О душа моя, и ты так испугала меня, только чтобы выиграть спор,— сказал он с обидой, отбросил в сторону ключи от сундука и встал, чтобы уйти в свою лавку. Жена же, довольная, со смехом побежала следом, крича:

— Нет, тебе не удастся ускользнуть из моих рук, пока ты не отдашь мой выигрыш!

Муж дал жене сто динаров{3] чистым золотом и вернулся в лавку, а женщина выпустила из сундука любовника и сказала:

— Слышал, как я ловко обманула мужа да еще получила сто динаров!

— Ты и правда очень ловко проделала это,— отвечал молодой исфаханец,— но вот когда ты бросила мужу ключи от сундука, я был в отчаянии и готовился расстаться с жизнью.

Потом жена менялы отдала молодому человеку сто динаров, полученных от мужа, и подарила ему шелковые златотканые одежды. Они договорились, что во всякое время, каждый раз, как представится удобный случай, они будут встречаться, не прекращая любовной связи и не отказываясь от привязанности друг к другу, и исфаханец пошёл в лавку менялы.

Когда он вошёл туда в одеянии, украшенном золотом и драгоценностями, меняла с беспокойством обратился к нему:

— О брат, где это ты пропадал до сих пор? Я ждал тебя. Мне принесли из дому разные хорошо приготовленные кушанья, и я хотел пообедать вместе, но не дождался тебя. Я оставил твою долю.

— Пусть бы всем моим друзьям, брат, выпало на долю угощение и удовольствие, какое досталось мне сегодня! Послушай-ка. Выйдя отсюда, я стал бродить по городу и оказался на какой-то улице, где стоял высокий дом, а у его дверей — красивая невольница. Завидев меня, она поклонилась и попросила взглянуть наверх. Я посмотрел и увидел красавицу, лицо которой было подобно солнцу, восходящему из-за башни востока. Красавица показала мне знаками, чтобы я вошёл в дом. Я вошёл. Дом и сад были заботливо убраны. Посреди сада возвышалась беседка, по сторонам раскинулись пруды. Под деревьями были разостланы прекрасные ковры, на которых тут и там стояли серебряные блюда, а на них — вино, кушанья, сладости. Навстречу мне вышла та красавица, тысячекратно изъявляя гостеприимство, провела меня к суфе[4] у бассейна и усадила на ложе. Сама она села рядом, протянув мне чашу с вином. Я поклонился до земли, жарко поцеловал руки этой звезды и отхлебнул глоток вина. Потом я наполнил чашу и подал ей, а она приняла её и выпила. Когда она зарделась от вина, сладкие речи полились из её уст, она открылась мне в любви и страсти. Видя её волнение и смущение, я пал к её ногам и сто тысяч раз изъявил ей свою покорность и готовность исполнять её желания. Выпив несколько кубков вина, мы слились с ней воедино, как молоко и сахар, и обладание принесло нам наслаждение. А когда мы из уединения опять вернулись в сад и сели за вино, раздался шум, вбежала служанка и прошептала что-то на ухо госпоже. Красавица объяснила мне, что у дверей стоит её муж, и велела мне спрятаться в сундук, сказав, что муж придет и тотчас опять уйдет. Она посадила меня в сундук и заперла его на замок. Пришел муж. Он увидел угощения, вино, сладости, но не успел и рта раскрыть, как жена подошла к нему и заговорила: «Я знаю, в твоей душе при виде Этого угощения и моего хмеля появилось подозрение. Сомнение бередит твое сердце. Ты прав. В наш город приехал молодой красивый исфаханец, и я влюбилась в него. Мы сидели здесь вместе, пили, ели, ласкали друг друга, но вдруг пришёл ты и прервал наше удовольствие. Я спрятала его в этот сундук и заперла там. Если не веришь — подними крышку и посмотри!» И с этими словами она бросила мужу ключ от сундука. Не могу передать тебе, какое ужасное состояние было у меня в эту минуту! Но едва муж взял ключ, чтобы открыть сундук, жена его стала смеяться и хохотать, приговаривая: «Я-то помню, а вот ты забыл!» Муж и ключ из рук выронил. «О жизнь моя,— проговорил он,— какая радость, оказывается, все эти уловки ты придумала, чтобы выиграть заклад, на который мы поспорили дня три назад!» Муж подумал, что жена устроила всё это нарочно, чтобы выиграть спор, и собрался уходить, но когда он двинулся к выходу, жена повисла у него на шее и потребовала сто динаров, которые были закладом. Он отдал деньги и ушёл, а жена передала мне эти сто динаров и эту одежду. Мы договорились, что я каждый день буду проходить по той улице. Когда у неё будет возможность, она позовет меня, и мы опять станем угощаться и наслаждаться.

Меняла хорошенько рассмотрел вещи, надетые на исфаханце, и узнал свою чалму, футу[5] и прочую одежду. А сто динаров, которые принёс юноша, были из числа тех денег, которые он отдал на сохранение меняле. В душе менялы загорелся огонь мести, но он не показал вида, сказав себе: «У моей жены несколько братьев, отец, мать, сестры и много другой родни, а я ведь один. Если я стану оскорблять её подозрениями, её родственники насядут на меня, и дело затянется».

— Когда ты собираешься в следующий раз пойти к ней? — спросил он вслух у молодого исфаханца.

— Завтра утром,— отвечал тот.

На другой день, едва исфаханец собрался навестить возлюбленную, как меняла заметил, что его нет в лавке, и догадался, куда тот ушёл. Меняла поспешил к себе домой и, подойдя к дверям, постучал кольцом. А посреди дома у них стояла корзина, наполненная кусками ситца. Услышав стук, жена менялы быстро сложила ткани в угол, спрятала любовника в корзину и подтянула её на веревках кверху, а верёвки забросила повыше. Муж стремительно ворвался в дом, бросился с обнаженной саблей к сундуку и разрубил его пополам, но там ничего не оказалось.

— О муж мой, ты видно помешался! — стала упрекать его жена.— Зачем это ты сломал сундук? Почему ты ведешь себя так безрассудно?

Не поймав селезня, муж не знал, что и ответить на эти упреки. Пришлось ему просить у жены прощения за сломанный сундук.

А молодой исфаханец голый лежал на животе в корзине, и кое-какие части его тела свесились между прутьями, и это было видно снизу. Женщина заметила это и забеспокоилась, как бы муж тоже не обратил на это внимание.

— Сегодня какой-то мальчишка распевал на нашей улице песенку,— стала она рассказывать мужу,— а я не поняла смысла её слов. Он кричал во все горло: «Эй, друг в кошолке, подтяни-ка мошну!»

Молодой исфаханец понял намек и спрятал то, что было видно, а растерявшийся меняла так ни о чем и не догадался. Тут принесли приготовленные кушанья, меняла поел и ушёл к себе в лавку.

Когда меняла удалился, его жена вытащила своего друга из корзины, и они снова предались удовольствиям. Прощаясь, она подарила молодому человеку одежду из кожи, которую меняла только недавно купил за дорогую цену, и сунула ему в руки еще сто динаров золотом. Молодой исфаханец не успел ещё войти в лавку менялы, как тот узнал свою кожаную одежду и произнес про себя в великом удивлении: «Воистину нет большей силы и могущества, как у великого бога!».

     

           Продолжение здесь

Примечания



[1] Исфахан — город в центральной части Ирана. В сасанидское время на его месте находился город Джей, основание которого легенда приписывает Александру Македонскому. В X—XI вв. самый значительный город центрального Ирана. Исфахан достиг наибольшего блеска в конце XVI в. при династии Сефевидов, после того как шах Аббас Великий (1587—1628) избрал его столицей Ирана. При Аббасе город был украшен великолепными постройками, многие из которых сохранились. Город настолько славился в Иране, что у персов даже есть пословица: «Исфахан — это половина мира».

[2] Йезд — город в центральном Иране, славился плодородием своих окрестностей и был крупным центром транзитной торговли, но не имел большого политического значения. В Иезде была большая колония персов-зороастрийцев, так называемых гебров.

[3] динар — название золотой денежной единицы в раннем халифате.

В конце X в. золотой динар весил 4,25 г. Как денежная единица золотой динар вышел из употребления в большинстве мусульманских стран в XIII—XIV вв., но в значении счетной единицы слово «динар» употреблялось в Иране и позже. Здесь в сказках сборника «Плутовка из Багдада» это слово употребляется просто как обозначение золотой монеты.

Серебряных динаров не существовало, и упоминание их в рассказах сборника «Плутовка из Багдада» объясняется неосведомленностью авторов.

[4] суфа — глинобитное возвышение, род лежанки, которое устраивали около дома, иногда внутри него. Суфу обычно застилают коврами и одеялами и сидят или лежат на ней.

[5] фута — небольшая красная с синими полосами простыня, которую в бане повязывали вокруг бедер. Так называли иногда также род тканевого кушака, которым подпоясывали верхнюю одежду.

Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments