AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Пятеро друзей. Продолжение

ПЯТЕРО  ДРУЗЕЙ

Персидская сказка. Продолжение

Начало здесь.





Няня немедля встала и отправилась в дом, где жил Солейман. Она вошла в комнату, увидела там дорогие ковры, на которых сидели пять каландаров. Она приветствовала их, села и стала наблюдать. Один из каландаров был прекрасен и совершенен и очень походил на портрет, который показала ей царевна.

— О юноши,— спросила старуха,— откуда вы прибыли и куда держите путь? Кто из вас художник и какого шахзаде нарисовали вы на том портрете? Где ваши родные края и почему поселились здесь?

— Сначала скажи сама,— отвечали ей каландары,— откуда ты и с какой целью ты спрашиваешь нас, тогда уж мы ответим тебе.

— Я одна из служанок царевны Гольфам,— ответила нянька,— она послала меня разузнать о вас.

— Ступай и передай своей госпоже,— сказали они,— что её желание может быть исполнено при условии, что она не будет сторониться нас и поведает нам, что творится в её сердце.

Няня встала, вернулась к царевне и передала ей слова каландаров. Гольфам попросила калам[1], бумагу и написала: «О ясноречивые каландары с улицы беспокойства! О странники долины изумления! Портрет, который вы нарисовали, поверг меня в уныние. Чего вы добивались этим? Вы поселили меня в пустыне страданий. Я жила весело и беспечно, словно цветущая весна, а теперь я поникла головой от стыда и стан мой сгорблен. Я была украшением на лужайке жизни, не знала горя. Чем я провинилась перед вами, что вы меня бросили в это пламя? Помогите мне, ибо я погибаю.

Кто не красив лицом — не подходи к тому.

Рука, что друга не ласкала,— ни к чему!

Твой сокол улетел? Не поднимай глаза,

Ведь если друга нет — мир погружен во тьму...

С лужайки все цветы попали на платок,

Но не попал бутон из сердца на чалму!»

Она отдала письмо няне, та отнесла его Солейману. Он прочитал, показал друзьям, и те сказали ему:

— Пусть она узнает, кто мы.

Солейман взял калам и написал: «Я пишу письмо с приветом к тебе, о ты, кумир в ночи разлуки, о ты, несравненная жемчужина, о ты, сладкоустая, о ты, благодаря которой живет само время. Ты наложила на плечи влюбленного бремя скорби и заставила его отказаться от трона, одеться в рубище и странствовать по свету и жить в этой стране на чужбине. Я влюблен в тебя, горе сопутствует мне. Не заставляй страдать мое сердце, ибо скорбь может убить меня. Жди, в эти дни я придумаю что-нибудь, что избавит нас от страданий».

Он запечатал письмо и послал к царевне. Прочитав, царевна сказала няне:

— Ступай к нему немедленно, пусть он поведает мне, что он хочет предпринять.

Солейман посоветовался со своими друзьями, и один из четырех — мастер дорог и подкопов — встал со своего места и заявил:

— Я берусь выполнить твое желание и сделать проход от нашего дома до дворца царевны, и оба вы избавитесь от страданий и тоски.

Солейману понравилось это предложение, и он послал известить царевну. Она также одобрила такой план.

Мастера одели в женские одежды и повели во дворец. Он осмотрел дворец и заявил царевне:

— Через двадцать дней я войду сюда через подземный ход, жди меня в условленное время.

С этими словами он низко поклонился и вернулся к Солейману.

В тот же день он стал копать подземный ход и, как обещал, ровно через двадцать дней оказался во дворце.

— О царевна,— сказал он,— повелевай теперь.

— Хорошо,— сказала царевна.

Мастер опустился в подземный ход и отправился к Солейману.

Тот очень обрадовался. Когда настала ночь, царевна отослала под разными предлогами всех слуг, оставила у двери свою доверенную служанку и села одна в своей комнате. В условленное время Солейман пробрался через подземный ход во дворец и вошел в комнату. Больше часа не отрывал он взора от луноликой, блеск очей которой затмевал солнце и луну и освещал сердца влюбленных. Царевна ласково приветствовала его, усадила, и они стали беседовать. Солейман рассказал ей о том, сколько он натерпелся из-за неё, а Гольфам поведала ему о своих страданиях. Они поклялись, что никогда не изменят друг другу. Всю ночь они провели вместе.

Утром, расстроенные и со слезами на глазах, влюбленные расстались. На следующую ночь царевна через подземный ход пошла к Солейману, а у него как раз были четверо его друзей.

— Ты их не бойся,— сказал он царевне.

Они устроили пир и пустили чашу по кругу. Царевна Гольфам подарила каждому из друзей царские одежды и сказала:

— Снимите с себя эти рубища каландаров и живите в нашей стране так, как вам хочется. Я все сделаю для вас.

Они сбросили с себя рубища и стали жить беззаботной жизнью.

Каждую ночь Гольфам приходила к Солейману и оставалась у него до утра, и они проводили время в наслаждениях.

Так прошло некоторое время, и люди стали любопытствовать, откуда у этих каландаров столько денег. Слухи об этом дошли до шаха. Ему донесли, что пять каландаров уже давно поселились по соседству с ним, сбросили рубища и проводят время в веселье и неизвестно, откуда у них средства на это. Падишах решил разузнать, в чем тут дело, вызвал своего везира и пошел вместе с ним в дом, где жили каландары.

На стук везира вышел хозяин дома и спросил:

— Кто явился в такой поздний час?


SfB_142_.jpg

Это  я, падишах,— ответил шах.— Я хочу осмотреть твой дом.

Хозяин открыл ворота, шах вошел в дом и направился прямо в комнату каландаров. Он посмотрел в щелку и увидел, что там сидит его дочь, а вокруг неё пять каландаров. Царевна держала в руках чашу, исполняя должность виночерпия. У падишаха все волосы на теле встали ножами. Он выхватил оружие и шагнул вперед, но везир уцепился за его полу и сказал:

— О падишах, что плохого в том, что во время твоего правления чужеземцы так весело проводят время? Это же благодаря твоей справедливости.

— О везир,— ответил шах,— разве ты не видел, что в комнате сидит моя дочь и наливает им вино?..

— О падишах,— молвил в ответ везир,— бывают ведь похожие люди! Твоя дочка сидит за семью занавесами, откуда ей быть здесь? Ей незачем сюда приходить. Подумай хорошенько, как бы тебе не пришлось раскаиваться.

Падишах послушался везира и решил сначала посмотреть, у себя ли царевна, и вернулся во дворец. А везир вошел в комнату и сказал каландарам:

— О юноши, остерегайтесь, сюда приходил шах и хотел расстроить ваш пир, но я отговорил его. Берегитесь же, он снова придет.

Каландары удивились и сказали:

— Нам нечего беспокоиться.

Царевна же тотчас вернулась через подземный ход во дворец, переоделась, легла в постель и притворилась спящей. Когда шах вошёл в её комнату и отдернул занавес, то увидел, что его дочь уже спит. Он посмотрел ещё раз внимательно и подумал про себя: «Да, везир, ты предупредил меня вовремя. Пойду-ка я посмотрю еще раз».

Он снова пошёл к дому каландаров и велел открыть ворота. А царевна встала, спустилась в подземный ход, вошла к каландарам и села на свое место. Шах подошел к двери комнаты, посмотрел и убедился, что эта девушка как две капли воды похожа на его дочь. Он призадумался и снова направился во дворец к дочери. Царевна также вернулась через подземный ход во дворец и легла в постель. Шах на этот раз подошел к дочери, посмотрел ей в лицо и сделал пометку. Пошел к каландарам и увидел, что там сидит его дочь. Он хотел уже войти, но везир стал отговаривать его.

— Подумай,— сказал он опять,— чтобы тебе потом не пришлось раскаиваться.

Падишах в нетерпении побежал к дворцу царевны — она лежала у себя в постели.

Так он ходил туда и сюда семь раз, на восьмой же он сказал везиру:

— Мы сейчас войдем.

— Надо войти в качестве гостей,— сказал везир.

Шах вошел в комнату, все поднялись со своих мест, а царевна спросила:

— Что это за люди и зачем они прибыли?

— Мы увидели ваш пир,— ответил везир,— зашли к вам.

— Ну что ж, садитесь, будьте гостями.

По кругу пустили чашу вина. Шах видел, что эта девушка ничем не отличается от его дочери, но не обращает на него никакого внимания. «Если бы она была моей дочерью,— подумал шах,— то она иначе вела себя. Следовательно, она не моя дочь. Но я никогда не видел двух таких похожих людей». В душе он воздавал хвалу всевышнему Аллаху. Когда пир кончился, все встали, а царевна сказала Солейману:

— Теперь ты действуй обдуманно, я больше, наверно, не смогу к тебе приходить.

Царевна побежала к себе во дворец и заплакала. Сердце её пылало от предстоящей разлуки. А шахзаде Солейман меж тем плакал и рыдал, и читал рубай:

Врата любви закрыла передо мной —

И горестно поник я головой.

Но не ропщу — закрытые врата

Откроет мне тюремщик дорогой.

Так прошло несколько дней. Солейман страдал все больше, а в это время царевна отправила к нему письмо. «О шахзаде,— писала она,— сколько нам страдать? Если ты в состоянии, то найди путь к спасению. Муки разлуки терзают меня, и я не в силах больше их терпеть. Или, быть может, ты забыл меня? Я так жажду видеть тебя, что об этом не написать и в ста письмах».

Солейман прочитал письмо, взял калам и написал в ответ с болью и страданием: «О ты, прекрасная как луна и солнце! Ты усугубляешь мои страдания и вызываешь в моем сердце горести, бушующие как волны. Знай же, что я, как рута на раскаленной жаровне[2], не знаю ни мига покоя, что я не могу усидеть на одном месте, как капля ртути. Могу ли я забыть тебя? Меня посещают только скорбь и горе. Оказывается, до сих пор не знаешь, как я люблю тебя. Если же ты тоже страдаешь от разлуки, то приходи ко мне ночью, улучив удобный момент. Мы сбежим из этой страны и будем жить вдвоем, не боясь клеветы недругов».

Царевна внимательно прочитала письмо. Ей понравилось решение Солеймана, и она стала ждать.

Однажды вечером, получив от Солеймана знак, Гольфам надела мужскую одежду и вместе со своей няней отправилась по подземному ходу. Она взяла с собой много драгоценных каменьев и золота. Каландары уже заготовили припасов на три дня, они сели на быстроногих коней и поскакали по направлению к Ирану.

На другой день утром царевну не нашли в её покоях и доложили падишаху. Он вскочил с места и побежал во дворец девушки, стал расспрашивать служанок, но те ничего не знали. Вместе с царевной пропала также ее наперсница. Тогда он спросил привратников, и они ответили, что из дворца ночью никто не выходил, хотя никто из них не смыкал всю ночь глаз и сторожил неусыпно. Падишах был поражен всем этим, и, наконец, одна служанка сказала:

— Она часто ходила вот в эту комнату.

Когда пришли в ту комнату, то увидели подземный ход. Падишах приказал идти по нему, и слуги вышли в тот дом, где жили Солейман и его друзья. Обо всем этом доложили падишаху, и тут он понял, что все-таки тогда в кругу посторонних мужчин видел свою дочь. Он пришел в ярость и воскликнул:

— Пусть никто не заступается за нее!

А Солейман и царевна уже выехали из пределов Сарандиба и продолжали свой путь в безопасности, так как падишах не стал их преследовать.

Так ехали они несколько дней и прибыли наконец к роднику. Они остановились там и устроились на ночлег. На страже стоял тот из друзей Солеймана, который был силен в науках. Над ним на дереве сидели две птички и дрались из-за листка. Листок упал к его ногам, и птицы слетели вниз, чтобы поднять его. Тогда юноша нагнулся и поднял листок, птицы же пришли в сильное волнение. Он проглотил листок и тут же постиг язык птиц. Прислушался он и услышал, о чём птицы спорят между собой. Одна из них говорила:

— Ты не дала листка мне, и им завладел человек!

— Всё это из-за тебя! — возразила другая.— Ты села на дерево, под которым расположились люди, и помешала мне, погубив все мои старания и труды. А я хотела научиться языку людей.

Они поспорили, потом пожалели о случившемся и улетели. А тот юноша был поражен всем случившимся, но никому не сказал ни слова.

Наконец путники прибыли к границам Ирана. Опять они остановились на ночлег под деревом и легли спать. В это время на дерево сели две голубки. Одна из голубок вздохнула, другая спросила её, о чем она грустит, и та ответила:

— Юношу, который спит, зовут Солейманом. А рядом с ним лежит дочь падишаха Сарандиба Гольфам. Они соединились после долгих страданий и мук. Но они еще не достигли своих желаний, а им грозит разлука. Судьбой предрешено, что Солейман расстанется с жизнью, не успев въехать в свою страну. Но этого можно избежать, только люди не знают, как это сделать. Когда Солейман отправился на поиски царевны и не вернулся, отец вызвал своего брата и сказал ему: «От моего сына нет никаких вестей. Я хочу посадить тебя на трон и уйти от жизни». Он уступил брату трон, а сам посвятил себя богу и поселился вдали от людей. А теперь, когда дядя получил вести о возвращении Солеймана, то послал ему навстречу арабского коня, охотничьих собак и отравленные царские одеяния. Как только он наденет на себя присланные одежды и поставит ногу в стремя, то тут же умрёт от яда. Ему надо отказаться от коня, разорвать присланные одежды и отогнать от себя собак. После этого ему навстречу выедут отец и дядя. В город ему надо въехать через другие ворота, и тогда ничего с ним не случится. А тот, кто раскроет эту тайну, сам превратится в камень. Вот какая судьба у этого человека, но нам-то какое до этого дело?

С этими словами голубки улетели, а тот юноша, который знал язык птиц, призадумался.


Продолжение следует здесь.

Примечания




[1] калам — тростниковое перо, которым писали народы, пользовавшиеся арабским алфавитом. Существовало несколько способов очинки калама, в зависимости от которых менялась ширина линий букв.

[2] «...как рута на раскаленной жаровне...». — Рута — род дикорастущих многолетних трав и полукустарников из семейства рутовых, содержащих эфирные масла. Высушенные цветы руты обладают запахом, напоминающим запах розы. От огня рута вспыхивает и мгновенно сгорает.

Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments