AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Пятеро друзей

                                                                                         ПЯТЕРО ДРУЗЕЙ


Рассказывают, что в Иране жил когда-то падишах, украшавший справедливостью мир, так что хищный волк стал пастухом для овец, а сокол с острыми когтями поселился в одном гнезде с малыми птахами. Этого шаха Звали Дараб. После долгих молитв у него родился сын, прекрасный как полный месяц. Никогда еще судьба не создавала такого лица, никогда еще такой стройный кипарис не вырастал на берегах реки времени.

Шах решил найти для сына друзей, которые воспитывались бы вместе с шахзаде[1]. Нашли четырёх мальчиков, сверстников царевича, и привели к шаху. Тот приказал поместить их во дворце и воспитывать. Когда детям исполнилось по четыре года, их отдали в школу, к учителю, мудрость которого была так велика, что он мог разрешить любую загадку судьбы.

Страданья может избежать мудрец:

Он по началу узнает конец.

Всех четырёх стали обучать. Одного из них впоследствии шах велел научить искусству художника, второго — умению вырезать цветы из бумаги, третьего обучить строить крепостные валы и подземные ходы, четвертого — всем наукам. Каждый из них в совершенстве овладел своим ремеслом и превзошел в нём современников. Самым искусным мастерам того времени оставалось только хвалить их да кусать пальцы от зависти.

Однажды из страны Сарандиб[2] прибыл купец и явился на поклон к Дарабу. Оказав почести шаху, он стал рассказывать:

— Однажды проходил я по базару и увидел какую-то старуху с сумкой в руке. Она говорила: «Тот, кто хочет получить эту сумку, пусть уплатит мне тысячу мискалей[3] золота и не открывает её, пока я не исчезну из глаз».

— Подивился я её словам,— продолжал купец,— уплатил ей тысячу мискалей, взял сумку и принёс к себе домой. Открыв её, я увидел одежду, на которой золотом был выткан портрет девушки.

Не знаю, чего ради её изобразили там, но я оказался в плену каждого волоска её локонов, и не мог оторвать глаз от портрета. Я стал искать эту девушку, но нигде не встречал её.

И вот как-то я подружился в той стране с одним старцем и показал ему эту одежду. Он поведал мне: «Это портрет дочери падишаха Сарандиба. Не показывай его никому, а не то не сдобровать тебе! Таких портретов было нарисовано много, их разослали по разным странам. Всюду они сеяли смуту и тревожили без толку людей, которые отправлялись бродить по пустыне неизвестности. Нет смысла держать у себя этот портрет ради пустой мечты. Спрячь его и никому не показывай. Я поведал тебе эту тайну ради нашей дружбы».

— Я покинул поневоле ту страну,— продолжал купец свой рассказ,— и прибыл в ваши края, а портрет привез в подарок твоему сыну Солейману.

Падишах повелел спрятать портрет в отдаленной комнате и наказал:

— Мой сын еще мал, не показывайте ему портрета, а не то злая судьба может настичь его, и он поддастся пагубной мечте.

Платье спрятали в сундук, но кто-то сообщил Солейман-шаху:

— О Солейман, иноземный купец привёз тебе в подарок платье. Никто на земле не видел ничего подобного, оно стоит сокровищ многих стран. А твой отец неизвестно почему велел спрятать его и не показывать тебе.

Солейман-шаха стало терзать любопытство, и он послал человека к отцу с просьбой отдать ему подарок. Отец прислал ему платье вместе с четырьмя другими. Царевич развернул подарок и, как только увидел портрет, чуть не лишился жизни. Все присутствующие от удивления прикусили пальцы, потом подняли шахзаде, а он в скором времени пришёл в себя и спросил:

— Вы знаете, кто это такая?

— Нет, не знаем,— ответили ему.

Тогда он тяжко вздохнул и вновь упал без сознания. Весть об этом дошла до падишаха. Ему доложили:

— Когда ты послал своему сыну то платье, то он лишился власти над собой. У него теперь нет ни рассудка, ни воли.

Падишах пришёл к сыну и попросил показать ему портрет. Затем он вернулся к себе и вызвал купца.

— Эй, несчастный,— закричал он на него,— ты разве не знал, чем это кончится? Зачем ты привёз портрет моему сыну? Может быть, ты затаил что-нибудь в душе против нас?

— О падишах, ответил купец,— я слышал, что на свете нет царевича лучше Солеймана и нет девушки краше царевны Сарандиба, и я подумал, что хорошо бы им соединиться. Приложи все усилия и возьми её для своего сына. Чего тебе не хватает? Деньги у тебя есть, войско тоже.

Падишаху слова купца понравились, и он отправил письмо в Сарандиб. «О высокочтимый шах,— писал он,— я слышал, что у тебя есть красавица дочь. Я прошу выдать её за моего сына Солеймана и избавить его от мук скорби».

Это письмо в скором времени вручили падишаху Сарандиба. Тот прочитал письмо, вызвал дочь и стал советоваться с ней.

— О отец,— отвечала царевна,— я не хочу выходить замуж. Пока я жива, я буду служить тебе, как раба.

Падишах Сарандиба поневоле написал ответ: «О Дараб-шах! Да будет тебе известно, что моя дочь ни за кого не хочет выходить замуж. Я же всецело предоставил ей право выбора».

Узнав о таком ответе, Солейман-шах лишился покоя, стал скорбеть, рыдать.

— О боже,— молился он,— ты сотворил всех людей, вдохнул в наши бренные тела душу, ты дал каждому сердцу мечту и каждой голове помыслы. Одни преклоняют колени покорности перед тобой, другие пьют вино любви к тебе, третьи молят о милосердии идолов в кумирне. Одни сидят в прахе, не достигнув своих желаний, другие, словно газели, бродят по пустыне, одни, как Хосров[4], достигают своих желаний и соединяются с возлюбленными, а другие, как Фархад[5] на горе Бисутун[6], лишаются жизни. Таким ты создал мир. Я же молю тебя даровать мне исполнение желаний и покровительствовать мне своим могуществом.

Солейман рыдал и молился целый час, припадая лицом к земле, потом поднял голову и сказал:

— В удел мне предназначены странствия.

Он простился с отцом, оделся, как нищий каландар[7], и пустился в путь, взяв с собой своих четырех друзей.

— Куда бы ни ступала твоя нога,— заявили они,— мы всегда будем рядом. Ради тебя мы готовы головы сложить. Мы проводили жизнь в удовольствиях и наслаждениях благодаря тебе, грешно было бы оставить тебя в беде.

Впятером прошли они долгий путь и прибыли наконец в страну Сарандиб. Неподалеку от шахского дворца они наняли дом. Те четверо друзей днем и ночью служили Солейману и зарабатывали на жизнь.

Один из них вырезал из бумаги красивые цветы. Однажды он отдал цветы слуге хозяина дома и велел продать. Слуга понёс цветы хозяину, тот посмотрел и лишился дара речи от восхищения — ещё никогда он не видел подобной красоты.

— Сколько он просит? — спросил хозяин слугу.

— Мне велели продать за то, что дадут,— ответил он.

Хозяин дал ему двадцать дирхемов[8] и наказал:

— Впредь, если тебе дадут что-либо для продажи, приноси мне и не показывай никому.

А другой из друзей Солеймана, художник, каждый день рисовал что-нибудь, и слуга продавал его рисунки хозяину дома. А хозяин относил все это на базар и продавал за полную стоимость и разбогател таким образом. Каждый день к нему приходили толпами люди, покупали у него рисунки и цветы, так что он богател с каждым днем и стал Каруном[9] своего времени.

А Солейман и его друзья тратили заработанные деньги и им не оставалось на чёрный день ни одного дирхема. Так прошло некоторое время, и по стране распространилась молва, что в таком-то доме каждый день продают диковинки, а кто делает их — неизвестно.

И вот однажды царевна ехала в свой загородный сад. А слуга в этот день стоял около дома с цветами из бумаги в руках. Царевна — а ее звали Гольфам — увидела его и приказала:

— Возьмите у него цветы.

Невольницы побежали и принесли ей цветы, а она любила изящные вещи и понимала в них толк. Она похвалила работу и спросила, кто вырезал эти цветы.

— Я сам,— ответил слуга.

— За сколько продаешь? — спросила она.

— За тысячу дирхемов.

— Уплатите ему,— приказала царевна.

Ему уплатили деньги, а царевна поехала в свой сад. Всю дорогу она любовалась купленными цветами. На другой день, возвращаясь во дворец, она увидела, что тот самый слуга сидит у своего дома и держит в руках рисунки. Она велела купить рисунки и принести во дворец.

Во дворце царевна поставила эти рисунки перед собой и любовалась ими, не отрывала от них взора. Они так ей нравились, что однажды она приказала привести к ней того слугу, чтобы поговорить с ним. Когда его привели, она спросила:

— Скажи правду, кто вырезал эти цветы?

— Я сам,— ответил тот.

Тогда царевна приказала принести ножницы и бумагу, чтобы он вырезал цветы при ней. Слуге ничего не оставалось, кроме как признаться во всём. Он прочитал молитву, а потом сказал:

— Я хотел скрыть от тебя правду, но ты меня вывела на чистую воду. Я всего лишь слуга хозяина дома. У нас уже давно живут в доме пять каландаров, и все они искусны в своем ремесле, четверо из них служат одному, и всё, что зарабатывают, они тут же расходуют, ни о чем не заботясь. Я не знаю, каковы их намерения, а хозяин мой приказал, чтобы я выдавал эти рисунки и цветы за свои, я так и поступал.

— О слуга,— повелела царевна,— ступай и передай им, чтобы они продавали все свои изделия мне. Пусть они просят у меня, чего хотят. Судьба наградила меня всем, а я знаю толк в прекрасном. А эти мастера в полной мере овладели тайнами своего искусства.

Прекраснейшее в мире нельзя изобразить,

О нем вести беседы — лишь время проводить.

Прекрасен мир, но в меру. Есть мера для всего.

Длинна рубаха? Можно подол укоротить.

Слуга вернулся домой и рассказал о своей беседе с царевной.

— Она велела передать,— сказал он,— чтобы вы продавали ей всё, что вы нарисуете или вырежете.

— Очень хорошо,— ответили они.

И те двое искусных мастеров после этого стали рисовать и вырезать изумительные цветы и рисунки и посылать царевне.

Так прошло какое-то время, и они убедились, что царевна оценила их работу. Тогда они решили изготовить портрет шахзаде в царских одеяниях, надеясь, что царевна влюбится в него и не будет знать пощады от любовных мук. Так они и сделали.

Когда царевна увидела портрет Солеймана, то владыка любви завоевал царство её сердца и предал его грабежу. Она вздыхала тайком, но никому не открыла своей тайны. Не отрываясь, смотрела она на портрет и говорила себе: «Чего хотят от меня эти чудесные мастера? Они поймали меня в силок несчастья и заставили думать о чужом мужчине. Просторный мир они сделали для меня тесным, как клетка для свободной птицы. О, если бы я никогда не видела этого лица и не слышала о нем! О, если бы мне никогда не видеть этих рисунков! Кончатся ли когда-нибудь мои страдания? У кого же мне спросить, где находится этот юноша?»

В страстном нетерпении она провела несколько дней и не могла обрести покоя. Тогда она решила отправиться в свой загородный сад. Перед её выездом глашатаи объявили, чтобы никто не выходил из дому. Услышав такую весть, Солейман подумал: «Зачем же в такое неурочное время отправляться в сад? Сегодня я покажусь ей на глаза, чтобы она знала, кто я такой и зачем поселился в этой стране».

Оба мастера взяли круглую доску, изобразили на ней водоем, вокруг него цветник, затем нарисовали Солеймана, сидящего на троне, а на краю доски спрятали перстень, который можно было найти с трудом. А потом послали царевне.

Когда царевне принесли картину, она посмотрела на неё и похвалила работу мастеров, а пламя в её сердце загорелось еще сильнее. Она провела рукой по доске, нашла спрятанный перстень и прочитала на нем: «Солейман, сын Дараба». Тут она поняла, что полюбила того самого Солеймана, который уже сватался к ней и которого она отвергла. Она застонала: «Я не знала, что Солейман так красив и хорош собой. Но потерянного уже не вернешь, что же мне теперь делать?» Долго она терзала себя, но придумать ничего не смогла. Характер царевны изменился, она стала злой и придирчивой, так что невольницы жаловались друг другу:

— Она больше не любит никого из нас, нежность характера покинула её. Её не радуют теперь веселые игры, она всё сидит в одиночестве.

Тогда к царевне пришла няня, которая воспитала её, поцеловала её в щёку и спросила:

— О дочь моя, что с тобой случилось? Почему ты не заботишься о себе? Скажи мне правду, что у тебя на сердце? Успокой мою душу, ведь я знаю, тебе не о чем скорбеть, и я боюсь, что горе убьет тебя.

— О мать моя,— отвечала Гольфам,— я открою тебе свою тайну. Вот этот портрет похитил мое сердце, и я сама дивлюсь себе.

Когда няня увидела портрет Солеймана, она удивилась и молвила:

— О дочь моя, как к тебе попал этот портрет?

Царевна рассказала ей, как все произошло, и стала жаловаться на свои муки, а няня только дивилась и отвечала:

— О страстный кипарис, о родник жизни, о молодое деревце в саду благородства, зачем ты ввергла свое сердце в тенета насилия? Ведь он совсем не думает о тебе, так зачем же тебе о нем столько горевать? Перестань мучить себя, ведь это только пустая мечта.

— О мать,— отвечала царевна,— я не властна над своим сердцем, и сердце не властно надо мной. Ступай в тот дом, который находится за шахским дворцом. Там живут пять каландаров. Спроси у них, кто нарисовал этот портрет и откуда они прибыли. Спроси, чего они желают в нашей стране, останутся ли здесь или же отправятся в другие края. Разузнай обо всем и возвращайся поскорей.

Продолжение здесь.



Примечания


[1] шахзаде —  буквально: «рожденный от шаха», то есть царевич.

[2] Сарандиб — название острова Цейлон, распространенное в Иране и арабских странах.

[3] мискаль — мера веса, равная в Иране 4,6 г, то есть «тысяча мискалей» — это 4,6 кг, что, например по курсу 2018 года составляет около 180,5 тыс.$.

[4] Хосров — сасанидский шах Ирана Хосров II Парвиз (590— 628), по преданию, женатый на красавице Ширин.

[5] Фархад — по преданию, ваятель и горный мастер, влюбленный в жену сасанидского шаха Хосрова Парвиза Ширин. Поэтическая обработка легенды о Фархаде и Ширин встречается у многих классических поэтов Ирана, а образ народного героя, безнадежно влюбленного Фархада, популярен в персидской литературе и фольклоре.

[6] Бисутун — скала, расположенная в Иране недалеко от дороги Хамадан — Багдад, на которой высечены рельефы в честь побед ахеменидского царя Дария I Гистаспа (522—486 гг. до н. э-) и клинописный текст, описывающий эти победы. С этой скалой (другое название — Бехисун, связано много популярных в Иране легенд, и она часто упоминается в фольклорных и литературных произведениях. По одной из легенд, Фархад, прорубавший проход в этой скале, чтобы заслужить руку Ширин, умер там от отчаяния, получив от Хосрова ложную весть о смерти Ширин.

[7] каландары — странствующие дервиши, не имевшие постоянного места жительства и проявлявшие полное безразличие к внешнему соблюдению религиозных обрядов.

По всей видимости, орден «Каландарийа» возник в Средней Азии и испытал на себе сильное индийское влияние. Каландары существовали во многих мусульманских странах, но больше всего их было в Иране. В XVIII—XIX вв. каландарами часто называли вообще странствующих дервишей, независимо от ордена, к которому они принадлежали.

дервиш — бродячий мусульманский монах, обычно промышлявший нищенством, изготовлением талисманов, чудодейственных лекарств, заклинаниями, рассказыванием сказок и т. п.

Существовало много дервишеских орденов с различными уставами и обычаями. Дервишество было внешним выражением суфизма, своеобразного мистико-аскетического направления в исламе, но впоследствии выродилось, и среди дервишей было много откровенных шарлатанов, пользовавшихся суеверием населения страны.

[8] дирхем — серебряная монета в арабской денежной системе, имевшая хождение во всех областях халифата. Термин был заимствован арабами у персов, где дирхемы чеканились еще до завоевания Ирана арабами и содержали 4,25 г серебра. Мусульманские дирхемы были меньше по весу и содержали 2,97 г, но так как их чеканили гораздо менее тщательно, чем золотые динары, то вес их колебался. Как правило, дирхемы были серебряными, хотя некоторые турецкие династии в Малой Азии одно время чеканили медные дирхемы весом 12 г. В рассказах и сказках дирхем часто употребляется как общее название для всякой серебряной монеты. Этим же термином обозначается мера веса (3,148 г), употребляемая в ювелирном деле.

динар — название золотой денежной единицы в раннем халифате.

В конце X в. золотой динар весил 4,25 г. Как денежная единица золотой динар вышел из употребления в большинстве мусульманских стран в XIII—XIV вв., но в значении счетной единицы слово «динар» употреблялось в Иране и позже. Здесь в сказках сборника «Плутовка из Багдада» это слово употребляется просто как обозначение золотой монеты.

Серебряных динаров не существовало, и упоминание их в рассказах настоящего сборника объясняется неосведомленностью авторов.

[9] Карун — библейский богач Корей, поглощенный землей за неверие и алчность. Упоминается в Коране; в литературе и фольклоре образ Каруна часто выступает символом богатого человека.

[10] калам — тростниковое перо, которым писали народы, пользовавшиеся арабским алфавитом. Существовало несколько способов очинки калама, в зависимости от которых менялась ширина линий букв.

[11] «...как рута на раскаленной жаровне...». — Рута — род дикорастущих многолетних трав и полукустарников из семейства рутовых, содержащих эфирные масла. Высушенные цветы руты обладают запахом, напоминающим запах розы. От огня рута вспыхивает и мгновенно сгорает.

Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments