AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидские сказки. Рассказ о Селиме - ювелире. Продолжение.

РАССКАЗ О СЕЛИМЕ-ЮВЕЛИРЕ

Персидская сказка

Продолжение. Начало здесь

Когда они вышли из воды, то две сестры нашли свои одежды и оделись, младшая же не нашла и удивилась:
— Куда же девалась моя одежда?

Тогда две сестры подошли к дереву, увидели в дупле меня, засмеялись и сказали сестре: «Ведь ты видела когда-то во сне, что у этого родника всевышний бог дарует тебе мужа!»

Услышав, что сказали сестры, девушка распустила свои косы, так, что прикрыла ими наготу, а старшие сестры сказали:
«О юноша, наша мать родила её для тебя, мы знаем по гороскопу, что её мужем будет человек по имени Селим-ювелир. Скажи нам, ты Селим или нет?» — «Да, я Селим»,— отвечал я.

Я обрадовался тому, что услышал, но мне было страшно, и я скорей положил одежду девушки, дрожа от страха. Одевшись, девушка сказала мне: «Садись теперь ко мне на спину».

Я сел на спину своей невесты, и она сказала мне: «Закрой глаза».

Она поднялась на воздух, и весь мир показался мне подобным тарелке в воде. Спустя какой-то час мы опустились в степи, которую можно было бы счесть раем. На сто фарсангов[1] кругом простирались лужайки и текли звонкие ручьи. Всюду росла трава, плодовые деревья поднимались к небу, распускались цветы. Среди всей этой красоты я увидел высокий дворец, сложенный из золотых и серебряных кирпичей. Мимо дворца протекала большая река, а на берегу её вместо песка горели жемчуга, рубины, изумруды, хризолиты.

Я не отпустил от себя девушку, пока мы не пришли к падишаху, а падишах был красив и строен станом. Увидев меня, он засмеялся и спросил: «0 Селим, почему ты не отпускаешь полу моей дочери? Мы вот уже восемнадцать лет лелеем её ради тебя. Она — твоя невеста».
Я отпустил полу царевны, и она пошла в гарем, а падишах посадил меня рядом с собой и стал расспрашивать. Потом он велел отвести меня в баню. А я уже два года не мылся в бане и был очень грязный, весь оброс волосами, и ногти у меня были длинные.

На меня вылили столько розовой воды, что и рассказать невозможно. После бани меня одели в шёлковые одежды и дали мне в услужение трех луноликих слуг. А я все думал, что это сон, так как не считал себя достойным всего этого.

Когда я вышел из бани и облачился в царские одежды, я пошёл к падишаху. Он взял меня за руку, посадил рядом с собой на трон, повернулся к своим приближенным и сказал: «Это Селим, мой зять, повинуйтесь ему во всем!».

Тут же меня осыпали драгоценными каменьями и золотыми монетами. Падишах обернулся в другую сторону, а там стояли три старых мудреца в златотканых одеяниях. Они взяли меня за руку и сочетали браком с дочерью царя пери по законам веры Мохаммеда — да благословит его Аллах, да приветствует. Потом ко мне подошла мать невесты, а за ней шли пятьдесят стройных и прекрасных невольниц, держа в руках подносы с золотыми монетами. По её приказу на меня высыпали все эти монеты, а она сказала мне: «О Селим, мы давно знали о тебе, но ещё не настал определенный богом срок. Теперь радуйся и живи в дружбе с пери, ибо отсюда до царства людей — двадцать лет пути. Но если тебе захочется повидать своих родных, то я прикажу тебя доставить к людям за одну ночь и за один день. Пусть ничто не тревожит тебя, о Селим! И знай, что над нами есть владыка, все мы зависим от его волн. А твоя невеста придет к тебе через неделю».
Когда я выслушал её, то готов был закричать от радости. Когда прошла неделя, ко мне явилась женщина и сказала: «Пошли людей за поварами!»

Привели поваров, и они приготовили столько яств и сластей, что вообразить себе трудно. На свадьбе было так много музыкантов и певцов, что от их пения и музыки весь мир пришёл в неистовство. Пир продолжался целую неделю. После этого падишах пери явился ко мне, взял меня за руку и повел во дворец к царевнам. Посмотрел я и удивился — это был рай, усыпанный жемчугами, а в саду гуляли прекрасные луноликие пери. Одни из них стояли, другие сидели. Завидев меня, они кланялись мне, осыпая меня монетами. Но ни одна из этих пери не могла сравниться красотой с моей невестой. Оттуда меня повели в другой дворец посмотреть на дивов. У одного дива голова была, как у льва, а руки и ноги — как у человека, у другого была голова, как у собаки, у третьего — как у кабана, четвертый был с головой кошки, пятый — лисы. Увидев меня, они все пали ниц и стали целовать землю. Среди них я увидел одну старуху, желтую как шафран. «Кто это такая?» — спросил я, и падишах ответил: «Если больного оставить в одиночестве, то эта старуха может напугать его, и больной умрет. Она живет со времен пророка Солеймана».

Видел я там и ребенка, на котором была рубашка в тысячу цветов. «А этот что делает?» — спросил я. «Если кто-нибудь оставит своего ребенка одного, без присмотра,— объяснил падишах,— то этот злодей приходит пугать его. Ребенок после этого непременно заболеет и умрет».
Был там еще один див в грязной одежде, зловонный, вокруг которого собрались другие дивы. «А это кто такой?» — спросил я. «Это участь скряг,— ответил падишах.— Если кто-нибудь ест тайком, скрываясь от людей, то стоит этому диву взглянуть на него, и тот скряга лишится благодати».

Мне надоело смотреть на них, и я сказал падишаху: «При виде их начинают болеть глаза!»

Падишах засмеялся, взял меня за руку и повел к матери и сестрам невесты. Они встали, приветствовали меня, поцеловали в голову и повели в комнату невесты. Она была уже убрана, как гурия. Завидев меня, невеста встала, взяла мою руку и поцеловала. Я был поражен её покорностью и трепетал от радости. Тогда мать невесты взяла её руку и вложила в мою со словами: «Мы вырастили девушку, а теперь отдаем тебе». И она покинула нас. Когда в комнате не осталось никого, я удовлетворил свое желание с той луноликой, чьи локоны были, как гиацинты. Мы наслаждались до самого утра.

Утром явились двадцать луноликих невольников с тазами, усыпанными жемчугами, парчовыми платьями, восковыми свечами и кадильницами, наполненными алоэ и амброй, и повели меня в баню. Когда я вышел из бани, они принесли чаши с шербетом, а у входа уже стоял отец невесты. Он благословил нас и ушёл, меня же с почетом и уважением повели в комнату невесты. Мне оказывали такой почёт в течение целой недели, а затем ко мне привели дива в облике коня, рослого и мощного, проходившего за день сто фарсангов, и сказали: «Когда тебе станет скучно и ты захочешь поехать куда-нибудь, то этот див отвезет тебя и вернет сюда целым и невредимым».

Я очень обрадовался этому. С каждым днём мне оказывали всё больший почет. Я прожил там семь лет, хотя климат там не подходил для моего здоровья. Всевышний бог даровал мне двух сыновей, равных по красоте Юсуфу[2] . Однако я назвал Мохаммедом, другого — Али. С каждым днем я все больше любил своих сыновей и, когда они подросли, отправил их в школу. Но меня сглазила злая судьба, и злосчастие поразило меня. Однажды я подумал: «А что случилось с моими детьми на земле?» — и заплакал. Жена увидела это и спросила: «Что случилось с тобой? Может быть, судьба решила нас разлучить?» А я в свою очередь спросил жену: «Как сделать, чтобы дать знать о себе, когда я отправлюсь в царство людей?» Жена засмеялась и сказала: «Мне кажется, ты там изменишь мне! Но исполнить твою просьбу легко».
И она вырвала три волоса из своей косы, вложила их в восковой шарик и привязала к моей руке как талисман и сказала:
«Если тебе придется трудно, спали один волосок».

Потом я вместе с женой пошел в сокровищницу, набил кошелек золотыми и велел слугам: «Приведите моего коня».
Мне привели дива, который служил мне конем, и я приказал ему: «Отвези меня в город Васит. Там у меня есть жена — она моя двоюродная сестра, и я многим обязан ей,— а потом привези назад. И пусть никто не знает об этом». Но див покачал головой и ответил:
«Со времен пророка Солеймана — да будет мир ему — мне не разрешено спускаться в царство людей, но я сделаю это из уважения к тебе, отвезу тебя домой и верну сюда через месяц».

После этого я пошел к жене и сказал: «Я поеду погулять в степь».— «Смотри, только не езди в царство людей»,— предупредила меня жена, а я ей ответил: «Здешние пери пленительны и прекрасны, но мне скучно без людей».— «Не горюй,— стала утешать меня жена,— я пошлю дивов, и они привезут из Васита твою жену, чтобы у тебя была подруга из рода человеческого».

Но я не послушался её, вышел и сел на того дива. Див, словно птица, поднялся в небо и полетел.

«Каков тебе кажется мир?» — спросил он меня. «Словно тарелка на воде»,— ответил я. «Мы прошли половину пути,— сказал мне див,— теперь я начну спускаться».

Когда мы пролетели еще немного пути, я увидел какое-то логово, а див закричал, так что мне стало страшно. «Что с тобой случилось?» — спросил я дива. «Мне преградил дорогу див у склона той горы».

Я посмотрел и увидел огромную чёрную змею, которая высилась, как башня. «Змея на земле,— сказал я своему диву,— поднимись в небо!» — «Да ведь он не дает мне двинуться! Если я не сражусь с этим дивом, то он поднимется в воздух и погубит нас обоих. У нас только один выход — сразиться с ним. Побудь на вершине той горы. Если я убью его, то вернусь и заберу тебя, если же он меня убьёт, то не задерживайся здесь, не то он погубит тебя! Отсюда до царства людей четыре года пути, ты уже близок к цели, не горюй».

С этими словами див простился со мной, обратился в чёрную змею и направился к своему противнику. Они обвились один вокруг другого, как верёвки, сражались и кричали, а я смотрел на них, сидя на вершине горы. Прошло некоторое время, и шум прекратился, а я стал думать и гадать, что же там случилось. Наконец я положился целиком на Аллаха и сошел с горы вниз. А там обе змеи лежали мертвые. Я стал проклинать себя и раскаиваться, ибо ни один дурак не поступил бы так. Ведь отказавшись от царских почестей и счастья, я попал в беду. Я горько рыдал и говорил себе:

«Нет исцеления от того, что сам ты на себя навлёк. Какие бы трудности ни пришлось тебе пережить, ты заслужил их».

И я побрёл в царство людей. А ведь за семь лет, которые я провёл в стране пери, я ни шагу не ступил пешком. Я шёл голодный и томимый жаждой и пришёл наконец на пастбище, где паслось стадо овец. А пастухом у них было какое-то существо, ни на что не похожее. Оно было черное и безобразное. Я затрепетал от страха перед ним, но все-таки подошел ближе и приветствовал его. Это существо ответило на моё приветствие и сказало: «О Селим, зачем ты бросил жену, детей, царство и обрёк себя на несчастья? Но не бойся, я дам тебе еды и укажу путь к родному городу. Побудь здесь несколько дней, отдохни, а потом тронешься в путь».

У него была тысяча овец, и у каждой овцы была своя кличка, на которую они отзывались. На закате солнца пастух закричал так, что горы и долины задрожали. Все овцы сбежались на его зов, и этот чёрный пошёл впереди овец, а я, дрожа от страха, шёл за ним. Наконец мы пришли ко входу в пещеру, где стоял огромный камень. Он отбросил камень и стал звать овец, каждую по её кличке, они подходили и входили в пещеру. Когда все овцы вошли в пещеру, он схватил меня за локоть и внес внутрь, словно пташку.

Это была пещера огромная, словно мейдан[3], овец в ней даже не было заметно. В пещере было сорок человек, закованных в цепи. Он заковал и меня, говоря: «Не горюй, Селим, ты найдёшь для себя более дорогих и любимых, чем оставленные жена и дети». С этими словами он встал и поставил у входа в пещеру тот огромный камень. Я был изумлен, и мне было страшно. Я заплакал, а те люди сказали мне: «Какой толк плакать? Вот сейчас ты увидишь, что станет с нами, бедными мусульманами». Великан зажёг костер, замесил тесто, испёк сорок одну лепешку, зарезал овцу, принес железный вертел, изжарил на нем кебаб[4] *, достал соль и лук. Потом он развязал людям руки, положил перед ними По лепешке, куску кебаба, лук и соль. После этого он подошёл ко мне и сказал: «Селим, прости меня, вот это наша еда».

Тут он снял цепи с одного юноши, отрубил ему голову, выпотрошил, изжарил из него на костре кебаб и сожрал. Потом он принес бурдюк с вином, налил себе и пил, пока не опьянел. Тогда он свалился пьяный, словно мертвец, а я сказал товарищам по несчастью:
«Разбейте свои цепи и давайте убьем эту собаку».— «С ума ты что ли спятил? — возразили мне они.— Его не смогут убить и тысяча мужей. Он не умрёт и от тысячи ран, и если даже мы и убьём его, то кто уберёт камень у входа в пещеру? Даже тысяче человек не поднять того камня».
Но я не стал слушать, разбил свои цепи, попросил помощи у Аллаха и его пророка и четырех его друзей[5]. Потом я взял вертел для кебаба и поставил на костер, накалил его, разломил пополам, смочил вином, осторожно подошел к голове великана и вонзил ему в глаза, так что вертела прошли до самого мозга. Великан дико закричал, вскочил с места, вытащил из глаз вертела и стал браниться: «Эй, коварный человек, я оказал тебе благодеяние, не связал твоих рук, а ты отплатил мне так подло! Вот настанет завтрашний день, я выведу этих овец, а потом разорву тебя на части!»

Слыша его угрозы, я дрожал как осиновый лист. Когда же настал день, великан убрал камень и сел у входа в пещеру. Он подзывал своих овец, и когда они подходили к нему, клал им на спину руку и выводил из пещеры. А я при этом думал: «Вот, когда он выведет всех своих овец, тогда-то он и расправится со мной. Надо придумать что-нибудь». Тогда я взял одну овцу, зарезал её, снял с неё шкуру и набросил на себя. Великан положил на меня руку и вывел меня из пещеры, ничего не заметив. Выйдя из пещеры, я закричал от радости, а он, услышав мой голос, вскочил и побежал за мной и, хотя был слеп, чуть не схватил меня. Я поднялся на гору и сбросил на него с горы огромный камень, который угодил ему прямо в голову. Голова его раскололась, мозг вывалился на землю, и он умер на месте. Я обрадовался и поспешил к пещере дива. Там я рассказал узникам о том, что случилось, и они радостно закричали. Я развязал им руки, и они разбили свои цепи и вышли из пещеры. Они подошли к трупу дива и засыпали его камнями, я же вернулся обратно, забрал всё, что там было, и мы двинулись к западу, гоня впереди себя овец.

Спустя месяц мы прибыли в какой-то город, продали всех овец и разделили деньги поровну, и каждый двинулся к своей стране. Один юноша оказался из Басры, и мы отправились с ним вместе и прибыли наконец к Васиту. Я пошел к себе домой, где не был уже девять лет, и всё думал, жива ли моя жена и не вышла ли она замуж за другого, С такими мыслями я постучался в дверь и услышал слабый голос: «Не стучитесь в двери несчастных людей».— «Это я, Селим!» — закричал я.

Тут жена выбежала, открыла дверь, вынесла светильник и сказала: «Пойди на базар, зажги!»

Я взял у неё светильник и пошёл в лавку бакалейщика, чтобы зажечь его. А я давно уже не был среди людей, загорел под солнцем, оброс волосами, и одежды мои изорвались. Я задел своим рваным рукавом чашу весов в лавке бакалейщика, весы зазвенели, и бакалейщик закричал и схватил меня за ворот, как вора. «Он приходит каждую ночь и ворует в моей лавке!» — кричал он.
Люди схватили меня, и никто из них не узнавал меня, каждый только бросал в меня камнями. Они разбили мне голову и руки, и в это время прибыл начальник ночной стражи. Он велел схватить меня, обыскать и побить. Когда меня раздели, начальник стражи увидел кошелек с драгоценными камнями, отобрал его у меня и велел заточить в темницу, где я пробыл двенадцать лет, до тех пор пока ты не прибыл в священную Мекку. Тогда твой племянник Юсуф велел выпустить всех заключенных, в том числе и меня. Вот уже четыре месяца, как я свободен.

Селим кончил свой рассказ и залился горючими слезами. Хадджадж тоже заплакал, а потом сказал:

— Эй, Селим, прошу тебя, покажи мне ту жемчужину, которую ты похитил у коровы, я хочу взглянуть на нее. И ответь мне на такой вопрос: почему ты не спалил волосок пери, когда двенадцать лет сидел в темнице?

Селим ответил:

— Поскольку мои бедствия еще не окончились, то судьбой мне было предписано, чтобы я не спалил эти волосы. От горя и печали я забыл о них, а теперь ты мне напомнил, и я покажу тебе волосы и жемчужину.

— Принеси тот волосок,— приказал Хадджадж,-— я спалю его на огне, и если появится пери, то я не велю казнить тебя. У меня есть еще несколько вопросов к тебе. Если ты сможешь ответить на них, то я оставлю тебя в живых, а если нет велю разорвать тебя в клочки.
Услышав это, Селим устрашился и потерял всякую надежду на жизнь.

— О падишах» —  сказал он, я сделаю всё, что ты велишь, но у меня самого есть к тебе просьба, мне хочется укрепиться духом, чтобы быть в состоянии ответить на твои вопросы.

—  Какая это просьба? спросил Хадджадж.

— Прикажи всем своим хаджибам[6] и гулямам[7] выйти.

Хадджадж приказал очистить тронный зал, а Селим попросил Хадджаджа:

— Усади меня на свой трон, чтобы я осмелел.

Хадджадж рассмеялся и сказал:

— Эй, Селим, тебе осталось жить всего какой-то миг. Зачем тебе понадобилось сидеть на моём троне?

Селим же сел на трон и ответил:

— О падишах, теперь задавай свои вопросы.

— Скажи мне,— сказал Хадджадж,— сколько пути от неба до земли? Сколько пути от востока до запада? Кто самый мерзкий из людей? Что делает в это самое время Аллах?

А Селим-ювелир был учёный человек, он совершил много путешествий, испытал на свете и зной и стужу, и он ответил:

От неба до земли пути один миг.

Как это? — спросил Хадджадж.

— А вот как,— ответил Селим.— Когда пророка Юсуфа опустили в колодец, то братья обрубили веревку, едва он достиг середины. И тогда всевышний Аллах приказал Джабраилу[8]: «Найди моего Юсуфа». Не успел Юсуф еще дойти до дна, как с неба спустился Джабраил, поднял Юсуфа из колодца и поставил его на землю. А вот другое доказательство: когда пророк Мохаммед — да благословит его Аллах, да приветствует— поднялся в ночь Мирадж[9] на небо и беседовал с Аллахом и ему показали ад и рай, то он, вернувшись на землю, нашел, что его место еще не остыло.

— Правду говоришь,— сказал Хадджадж.

А Селим продолжал:

А самый мерзкий из людей — это ты.
Почему?..
— Наш пророк сказал,— ответил Селим,— что самый мерзкий из людей тот, кто не будет любить его потомков. А ты ведь погубил всех потомков пророка[10] ! Потому-то ты и есть самый мерзкий человек.

Хадджадж пришел в ярость и раскаялся, что усадил Селима на трон, но делать было нечего, и он спросил снова:

—  За сколько золотых монет купят меня?

— Беспорочного человека покупают за тысячу золотых монет, а тебе всевышний Аллах даровал тринадцать пороков.

— Какие же у меня пороки? — спросил Хадджадж.

— Во-первых, ты рябой и жёлтолицый, ты тонконог, борода у тебя жидкая, ростом ты низок, глуп, туп, вспыльчив, жесток, немилосерден, не способен удовлетворить женщин и породить детей. И самый большой твой порок — то, что ты враждуешь с потомками пророка.

Хадджадж увидел, что тот говорит правду, но ничего не сказал на это и только спросил:

— Где находится сейчас Аллах и чем он занимается?

— Эй, проклятый, проси прощения у Аллаха! — воскликнул Селим.— Всеславный и всевышний Аллах никогда ничем не занимается! Но он предписал мне взять вот эту твою палицу и убить тебя.

С этими словами Селим схватил с престола палицу и нанес по голове Хадджаджа такой удар, что у того мозг вышел изо рта. Потом Селим сошел с трона и вышел в дехлиз[11] дворца. Там сидел какой-то старец, он спросил Селима:

— Куда ты несешь палицу Хадджаджа?

— Он подарил её мне,— ответил Селим, а потом убил и этого старого воина. А неподалеку был высокий минарет. Селим спрятался на вершине его.

Тут в городе поднялась суматоха, Селима всюду искали, но не могли найти. Когда настала пора вечерней молитвы, муэззин зажёг светильник и поднялся на минарет, чтобы провозгласить азан[12]. Там он увидел Селима, который сидел в углу. Муэззин повесил светильник, а Селим подошёл к нему сзади и ударил его по голове палицей, так как знал, что больше никто не сможет подняться на минарет. Он сбросил его труп вниз и народ узнал, что убийца Хадджаджа сидит на минарете. Воины Хадджаджа окружили минарет, но кто ни пытался подняться туда, Селим убивал его палицей. Так он убил многих воинов Хадджаджа — когда он подсчитал, то оказалось четыре тысячи человек. Весь народ собрался у минарета, туда прибыл и племянник Хадджаджа, чтобы схватить Селима. Но везир Фаттах сказал ему:

— Сейчас уже ночь, давайте окружим минарет, а утром, когда настанет день, попросим Селима спуститься вниз, а не то пригрозим ему снести минарет.

Минарет окружили, а утром Юсуф и везир Фаттах прибыли к минарету и приказали снести его. Селим же срывал с минарета кирпичи и бросал вниз. В кого ни попадал кусок кирпича, тот сразу умирал, так что никто не мог подойти к минарету.

Наконец некто, по имени Шейбан, приказал привести плотников и построить укрытие. Под этим укрытием воины с кирками и топорами подошли к минарету и стали подкапывать его основание. Селим же, потеряв всякую надежду на жизнь, стал бегать взад и вперед. Когда минарет заколебался, Селим начал молиться богу и вдруг вспомнил о пери и о тех трех волосках, которые она дала ему. Он подбежал к светильнику и спалил один волосок. Тотчас прилетела белая птица и села на минарет, говоря:

— О неверный Селим! Не горюй, я брат твоей жены. Я прибыл за тобой, ведь твои дети соскучились по тебе.

С этими словами птица подхватила Селима, поднялась в воздух и сказала:

— О Селим, падишах пери скончался, и его место занял его старший сын.

Селим стал оплакивать покойного падишаха, а люди увидели, что какая-то птица несет Селима в клюве по воздуху. А минарет тем временем рухнул и погреб под собой многих людей и разрушил много прекрасных домов.

Пери отнёс Селима в царство пери. Все вышли ему навстречу, дети, увидев отца, бросились целовать его руки, жена стала ухаживать за ним, а сам Селим плакал от радости так, что потерял сознание.

Потом к нему пришла жена покойного шаха, и они вдвоем долго горевали. Явились все пери, осыпая его монетами. А потом жена отправила его в баню, и его умастили разными благовониями.

Селим очень радовался своей новой жизни, когда же его стали спрашивать о его семье в царстве людей, он сказал, что тем живется очень плохо.

Тогда пери приказала брату:

— Отправляйся в царство людей и привези сюда жену Селима.

И её мигом привезли в царство пери. Увидев жену, Селим очень обрадовался, обнял её и сына, пролил много слез радости. Жена из Васита и жена-пери очень полюбили друг друга и подружились. Так все они зажили счастливой жизнью, и дожили до ста двадцати лет.
А теперь поговорим о жителях Васита. Когда они увидели, что птица подняла Селима в небо, они вошли во дворец, обмыли труп Хадджаджа и похоронили его. Вместо него они посадили на престол другого человека, и им зажилось легко и весело.

Много ли времени прошло, мало ли, земная жена Селима родила ему по воле Аллаха сына, разумного и рассудительного, и он назвал его Хамедом. Когда Хамеду исполнилось двадцать лет, ему захотелось повидать Васит, он пришел к своим родителям и попросил:

— Отпустите меня, я хочу повидать Васит.

—  О сын мой,—- ответил ему отец, —  жители Васита причинили мне много неприятностей. Смотри, как бы тебе не пришлось пострадать от них!

Но сын не стал слушаться отца, и отец отпустил его со словами:

—  Отправляйся, но возвращайся скорей, я буду ждать тебя с нетерпением.

Хамеду привели дива в облике коня, он сел на него, простился с родными и двинулся в сторону Васита. Див взлетел в воздух, за час очутился под городскими воротами Васита и сел на берегу ручья в тени дерева. Здесь он обернулся человеком, пошел на базар, купил лепешек и винограда и принес Хамеду.

Случилось так, что в это время скончался падишах Васита, и среди народа распространилась молва, что вблизи города находится новый падишах. Везиры, сановники и мужи державы выехали из города и увидели, что на берегу ручья в тени дерева сидит красивый, стройный юноша в царских одеждах. Они подъехали к нему, приветствовали его, и он ответил на их приветствия. А они держались смиренно, и он спросил их о причине этого.

— Вот уже три дня, как скончался наш падишах, а у него нет наследника. И мы слышали, что Аллах сниспослал нам царевича. Поэтому мы пришли встречать тебя,— отвечали жители.

После долгих расспросов они с радостными криками повезли его в город, усадили на трон и возложили ему на голову венец, украшенный жемчугами. Его сочетали браком с дочерью покойного падишаха, и город целый месяц был в праздничном убранстве.

Див же сообщил отцу и матери Хамеда, что их сын стал падишахом в Васите, и они очень обрадовались этой вести. Спустя несколько дней они отправились поздравить своего сына в Васит, взяв с собой много золотых монет, жемчугов и драгоценных каменьев.

Хамед-шах вместе со своими везирами и сановниками выехал встречать родителей. Когда отец и мать увидели своего сына в таком величии, они возрадовались, привлекли сына к себе и возблагодарили Аллаха. Хамед с великим почетом ввел в город своих родителей и всех тех пери, которые прибыли с ними.

Весело проведя у сына время, родители поблагодарили Аллаха и решили вернуться в свою страну. После этого Селим стал постоянно жить в стране пери, пока не настал его смертный час. Он оставил своим детям несметные богатства и переселился в вечный мир.

Хамед же был справедливым падишахом, милостивым к подданным, так что все были им довольны. Но в конце концов смерть прервала нить его жизни, и он переселился в вечную обитель.



Примечания

[1] фарсанг — мера пути в Иране, величина которой колеблется в зависимости от характера местности; обычно считается, что фарсанг — расстояние, которое можно проехать за один час по данной дороге. Различаются так называемые «тяжелые» и «легкие» фарсанги в зависимости от удобства дороги для передвижения, но в среднем фарсанг равен приблизительно 6 км.
[2] Юсуф — библейский Иосиф Прекрасный, упоминаемый также и в Коране; почитается как один из пророков. Предание о нём послужило сюжетом для многих персидских литературных обработок. Юсуф считается воплощением совершенной мужской красоты.
[3] мейдан (майдан) — площадь, часто центральная часть города. На мейданах иногда играли в поло (чоуган), откуда, очевидно, происходит и другое значение этого слова: расстояние, которое может свободно проскакать лошадь не переводя духа.
[4] кебаб — мясо, жареное на вертеле. Существует много разновидностей кебаба; иногда подавался с листьями мяты.
[5] «...пророка и четырех его друзей...» — здесь имеются в виду Мохаммед и четыре первых, так называемых «праведных» халифа: Абу Бекр, Омар, Осман и Али.
[6] хаджиб — высший чин гуляма-гвардейца и одновременно придворный чин — нечто вроде церемониймейстера, ведавшего допуском к правителю.
[7] гулям — слуга, раб. В средние века в некоторых мусульманских странах из гулямов набирались особые полки, род дворцовой гвардии, часто игравшие видную политическую роль. Позднее гулямами обычно называли домашних слуг.
[8] Джабраил —  в религиозных учениях иудеев, христиан и мусульман— один из семи архангелов; согласно Корану, передавал откровения Аллаха Мохаммеду. Выступает героем многих мусульманских легенд.
[9] ночь Мирадж — согласно кораническому преданию, Мохаммеду явился во сне Джабраил, который разрезал ему грудь, вынул сердце и наполнил его знанием и верой; потом он подвёл к Мохаммеду верховое животное «ростом между ослом и мулом», по имени Бурак, которое и повезло Мохаммеда с одного неба на другое, пока тот не добрался до седьмого неба, где Аллах дал ему приказание установить для мусульман пятьдесят ежедневных молитв, но Мохаммед сумел добиться снижения этой цифры до пяти. Эта ночь получила название «ночь восхождения» (мираджа). Некоторые мусульманские богословы считают это событие видением Мохаммеда, другие утверждают, что оно имело место на самом деле.
[10] «...а ты ведь погубил всех потомков пророка» — обвинение явно необоснованное, так как Хадджадж всегда вызывал к себе резко отрицательное отношение у жителей Ирана и во многих персидских фольклорных и литературных произведениях он выступает в роли чрезвычайно жестокого и деспотичного правителя.
[11] дехлиз — длинный крытый проход от ворот во внутренний двор; прихожая.
[12] Азан  — призыв к молитве, провозглашаемый муэззином высоким голосом, обычно нараспев. Призыв состоит из семи формул, некоторые из них мусульмане обязаны повторять вслед за муэззином. Закрепленного мотива для азана нет и от муэззина требуется лишь ясное и верное произношение арабских формул, но в некоторых местностях (например, в Мекке) исполнение азана считается искусством, которое весьма развито.
Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments