AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Влюбленный безумец

ВЛЮБЛЕННЫЙ  БЕЗУМЕЦ


Персидская сказка
Рассказчики историй и хранители преданий рассказывают, что в стране Хатай (Хатай — одно из распространенных в средние века в Иране названий Китая, чаще применяемое к Северному Китаю) жил падишах, по имени Экбас, разумный и справедливый правитель. У него было четыре везира, четыре выдающихся мужа того времени.


Однажды Экбас созвал всех везиров и сказал:


— Да будет вам известно, о везиры, что мне минуло уже тридцать пять лет. И ничто так не огорчает меня, как то, что нет у меня сына.

— О владыка,— ответили везиры,— надо позвать звездочетов, пусть они составят гороскоп и посмотрят, суждено у тебя родиться сыну или нет.

— Приведите их,— приказал падишах, и вскоре пред ним предстали звездочеты. Они изучили внимательно все стороны жизни падишаха, составили гороскоп и сказали:


— Если падишах женится на девушке из страны Фарс (Фарс — область на юге Ирана с главным городом  Ширазом, из которой вышли основатели персидского государства в VI в. до н. э. — и название, которой иногда распространяли на весь Иран, что дало название  — Персия; в средние века — это была важная и богатая провинция Ирана.), тому них родится прекрасный сын. Сначала ему придется испытать много тягот, но потом он станет одним из выдающихся мужей своего времени и унаследует престол.

— Что же мы предпримем? — спросил падишах везиров.

— О государь вселенной,— сказал в ответ первый везир,— надо расспросить путешественников.

Тогда к падишаху пригласили путешественников из разных стран, и он стал расспрашивать их.

— Да,— рассказали они,— у падишаха Фарса есть дочь, зовут её Салима-бану.

— Поручаю это тебе,— сказал падишах первому везиру,— отправляйся в Фарс и сосватай за меня дочь падишаха.


Он дал везиру много денег и драгоценных подарков из своей казны и отправил его в Фарс.

Когда первый везир прибыл к падишаху Фарса и выложил дары, то падишах оказал везиру почести и принял его у себя во дворце. Везир прочитал благодарственную молитву, а потом повел речь:

— О великий падишах, меня послал шах Экбас. Он прослышал, что у тебя за завесой скрывается добродетельная дочь, и он просит тебя принять его в сыновья.

Выслушав эти слова, падишах Фарса ответил:

— Я согласен.

Везир поцеловал ноги падишаха, поклонился низко и вышел из зала.

На другой день падишах созвал вельмож и эмиров и сочетал свою дочь браком с Экбас-шахом. В тот же день везир повёз царицу из Фарса в Хатай. Они миновали одну караванную стоянку за другой и прибыли наконец в Хатай.

Экбас приказал украсить столицу. Царицу торжественно провезли по городу, потом сыграли свадьбу, и Экбас по воле всевышнего бога достиг цели своих желаний. В ту же ночь царица забеременела.

Спустя девять месяцев, девять дней и девять часов она родила мальчика, белого, как сверкающий солнечный диск. Мальчика лелеяли с малых лет и исполняли все его прихоти. К нему приставили кормилиц и нарекли его шахзаде Касемом.

Когда мальчику исполнилось четыре года, его отдали мулле, чтобы тот научил его письму. Он учился всяким наукам и овладел всеми необходимыми знаниями: он знал грамматику, астрономию, логику, научился стрельбе из лука, фехтованию. У него был прекрасный слог и изящный почерк. Никто не мог сравниться с ним. Отец души в нем не чаял и велел всем своим надимам (надим — приближенный правителя, допускавшийся в личные апартаменты последнего, принимавший участие в царских пирах и попойках и развлекавший своего господина.) и поэтам всюду сопровождать шахзаде.

Однажды шахзаде Касему читали исторические книги и один из присутствующих сказал:

— О друзья, почему ничего не пишут о правителях нашего времени?

— Если ты хочешь что-либо сказать,— сказал ему Касем,— то говори, мы тебя слушаем.

— О падишах вселенной,— начал юноша,— у шаха Йемена есть дочь. Под голубым небосводом нет подобной ей по красоте и изяществу. У неё есть сад за городом. Когда она отправляется в сад, закрываются все лавки, и если в лавке или на базаре найдут кого-либо, его казнят. Когда царевна приходит в сад, то повелевает художнику изобразить её на шелковом платке. Цена такого платка — тысяча золотых. Всякий, кто взглянет на него, сразу влюбляется в царевну и теряет власть над своим сердцем. Клянусь всевышним богом, язык не в состоянии описать её красоту!

Юноша так расхваливал йеменскую царевну, что шахзаде Касем тут же влюбился в нее. Он спросил собеседника:

— О благородный юноша, есть ли у кого-нибудь ее портрет?
— Был у одного старца, моего спутника,— ответил юноша.— Но вряд ли он уступит его.


Madman in love_71.jpg
Шахзаде приказал привести старца и оказать ему величайшие почести. Старца усадили на почётное место и так ухаживали за ним, что ему стало неловко. В тот день шахзаде ничего не сказал старцу о своем деле. Он вызвал его лишь спустя два дня. Старец был смущён и недоумевал, почему шахзаде так усердно оказывает ему внимание. И вот во время пира Касем заговорил о йеменском шахе:

— Говорят, йеменский шах очень справедлив и милостив к своим подданным.

— Да.— промолвил старец,— он справедливый падишах.

— А ты бывал в Йемене? — спросил шахзаде.

— Да, шахзаде,— проговорил старец и добавил:

— У шаха есть дочь редкой красоты.

— А ты видел царевну?

— Нет, я не видел её,— ответил старец — но у меня есть платок с её портретом.

— Я хочу взглянуть на него,— воскликнул шахзаде.

Старец пообещал принести платок и удалился. Вскоре он вернулся, неся платок, завернутый в бумагу и уложенный в ларчик. Старец вынул платок, развернул его, и шахзаде увидел портрет, вышитый шелком. Художник изобразил царевну во время оживленной беседы. Взглянув на портрет, шахзаде в тот же миг влюбился и потерял власть над своим сердцем. Тяжкий вздох вырвался из его груди, и лишь благодаря его умению владеть собой никто ничего не заметил. Он приказал дать старцу три тысячи золотых и почетный халат, а потом сказал ему:

— О светлый разумом старец, уступи мне платок — я буду вечно благодарен тебе.

— О шахзаде,— ответил старец,— я дал клятву никому не отдавать этот портрет, так как он мне достался с величайшим трудом, но как мне отказать тебе? Бери!

С этими словами он поцеловал платок и вручил его шахзаде, говоря:.

— Смотри же, будь осторожен, не влюбись в царевну, а то потеряешь покой!

А шахзаде Касем думал только об одном, как бы ему достигнуть своих желаний и соединиться с царевной. Однажды ночью страсть овладела им, он вышел из дворца и тайком направился в Йемен. Он шел и рыдал, и возносил молитвы всевышнему. Опасаясь погони, Касем шёл по тропинкам, питался травами и кореньями. Завидев селения, он убегал прочь, чтобы никто не узнал его, так как он боялся, что его вернут домой силой. Ему пришлось испытать голод и холод, зной и стужу. Так он шел, пока не убедился, что покинул владения своего отца. И только тогда он пошёл, не скрываясь, через деревни и города. Касем бродил так целый год, сражаясь в пустынях со львами и леопардами. Он так оброс волосами, что казался безумным. Одежда на нем износилась и загрязнилась, а в руках он нес дубину для защиты от диких зверей.

Однажды ему пришлось идти без воды десять дней среди раскаленных песков, и он изнемог от жажды, потерял всякую надежду на жизнь и воскликнул:

— Увы, видно, суждено мне погибнуть в пустыне от жажды, так и не увидав лица своей возлюбленной. Не пришлось мне осуществить своего желания!

Он упал на землю, зарыдал и стал молиться:

— Я уповаю на твое милосердие, боже, о ты, указующий путь заблудившимся путникам, о ты, возносящий на небеса. Открой врата милости мне, бедному страннику!

Так молился шахзаде, а потом уснул и услышал во сне глас божий: «О Касем, встань!».

Шахзаде проснулся и увидел человека в зеленых одеяниях («...человек в зеленых одеяниях...» —  очевидно, имеется в виду Хызр (букв, «зеленый»), таинственный чудотворец многих мусульманских легенд, восходящих к Корану. Согласно преданию, он окунулся в источник живой воды, расположенный около горы Каф — мифической цепи гор, окружающей по кораническому преданию, плоскую землю, и стал бессмертным. Хызр считается хранителем этого источника, и без его разрешения никто не может испить живой воды. По некоторым преданиям, Хызра считают пророком, по другим — он просто святой, который бродит по земле и творит добрые дела, в Индии он — бог рек. Хызр знает все языки, может находить воду под землей и правит морями.). Незнакомец ударил шахзаде по плечу и сказал:

— Мужайся. В какую сторону ты направляешься?

— Я иду в Йемен.

— Встань рядом со мной и закрой глаза,— велел человек.
Шахзаде повиновался ему и вдруг очутился перед воротами столицы Йемена, а рядом с ним никого не было. Касем чувствовал себя вновь сильным и бодрым, словно и не он страдал от голода, жажды и долгого пути. Хотя одежда его была изорвана, а лицо заросло волосами, он сохранил красоту и благородство облика.

Шахзаде вошел в город. Там он увидел полные товарами лавки, торговцев же при них не было. Жители города исчезли. Шахзаде не мог понять, в чем дело, а все объяснялось тем, что йеменская царевна отправилась в загородный сад, поэтому все люди попрятались.
Шахзаде дошёл до самого центра города, держа в руках дубинку. К нему подскакали было верховые стражники, но он притворился безумным, и они не тронули его. Потом к нему подошли слуги и невольницы царевны и тоже приняли его за сумасшедшего и не обратили на него внимания. Наконец шахзаде увидел процессию женщин и девушек в нарядных одеждах. Между служанками ехала царевна, и свет, исходящий от ее лица, озарял весь мир. Шахзаде и на этот раз притворился умалишенным. Царевна Гоухар-бану посмотрела на него, и ей понравился красивый безумец. Она бросила на него кокетливый взгляд и рассмеялась.

А шахзаде увидел перед собой прекрасную девушку, с высокой грудью и тонкой талией, с бровями дугой, с устами, сладкими, как сахар. Еще никогда глаз судьбы не видел под голубым небосводом такой красавицы, а уши судьбы не слышали о подобной красе. Стан её был подобен кипарису, а маленький ротик — бутону розы. Не стану вас утомлять описанием ее красоты, короче говоря, она улыбнулась кокетливо, а шахзаде лишился власти над своим сердцем и попал в сети любви к той красавице. Царевна ехала, продолжая смотреть на шахзаде, Касем подумал: «Я еще увижу тебя». Царевна же сказала себе: «Кто же Лейли (Лейли — героиня популярного на Востоке арабского предания о любви Кайса и Лейли, разлученных родителями. Влюбленный Кайс теряет от любви разум, и его начинают звать Меджнуном, т. е. «безумным». По некоторым версиям легенды, Лейли была некрасивой, но Меджнуну казалась прекраснее всех. Выданная замуж за нелюбимого, она продолжала хранить верность Меджнуну.) этого Меджнуна?». Шахзаде так опьянел от чаши любви, что, казалось, сейчас потеряет сознание. А царевна все не отрывала от него взгляд, думая:

«Как он красив! Этот безумный достоин быть моим слугой». А Касем говорил вне себя:
          Вздыхаю я в ответ на взгляд моей любимой,
          Как будто я в плену и жизнь проходит мимо!

Когда Гоухар-бану исчезла из виду, шахзаде зарыдал и отправился за царевной. Следом за ней он подошел к саду и увидел, что из него вытекает ручей. Он сел на берегу ручья, опустил ноги в воду, потом вытащил платок с портретом царевны, тяжело вздохнул и задумался: «Что будет со мной из-за любви к этой красавице? Увижу ли я ее еще раз? Что же мне делать, что придумать? Нет у меня друга, с которым я мог бы поделиться горем, нет товарища, который помог бы мне».

А царевна, как только вошла в сад, подошла к ручью, чтобы умыться. Она думала о красивом безумце, которого встретила но дороге и с каждым мгновением ей всё больше хотелось увидеть его ещё раз. Царевна умылась, ей подали полотенце, она хотела было взять его и нечаянно уронила в воду. Служанки стали довить его, но не поймали, и течение подхватило его и понесло из сада, прямо к шахзаде, который сидел на берегу ручья. Он увидел, что по воде плывет полотенце, вытащил его, выжал и повесил на палку посушить. Тут из сада выбежали служанки царевны. Одна из них подбежала и хотела схватить полотенце, но шахзаде набросился на неё, и все в страхе убежали обратно.

— О царевна,— сказала служанка,— безумец, которого мы видели на базаре, сидит за садом на берегу ручья, выловил твое полотенце и не отдает его.

Когда Гоухар-бану выслушала служанку, то волнение её возросло. Она быстро встала с места и сказала служанкам:

— Давайте, девушки, побежим наперегонки.

Девушки бросились бежать, и впереди всех была Гоухар-бану.

А шахзаде вдруг увидел, что к нему приближается царевна, и опять впал в безумие. Когда Гоухар-бану подошла к нему, он не знал, что делать и что говорить, словно царевна заворожила его. А она все разглядывала его. Тогда Касем поцеловал полотенце и приложил его ко лбу, а потом спрятал на груди. Царевне это очень понравилось.

Когда подбежали девушки, царевна сказала:

— Давайте посмотрим, что будет делать этот безумный.—

Услышав эти слова, шахзаде опять притворился сумасшедшим. Царевна посмеялась над ним и наконец предложила:
— Давайте заберем этого безумца в сад, он развлечет нас.

И приказала одной служанке:

— Возьми его за руку!

Но когда служанка подошла к шахзаде, чтобы взять его за руку, тот с силой вырвал свою руку. Тогда няня царевны и стражники стали спрашивать Гоухар-бану, зачем ей понадобился этот безумец.

— Он будет развлекать меня,— отвечала царевна. Няня удовлетворилась таким ответом и посмотрела на шахзаде. Он же при этом выкинул такую шутку, что рассмешил её. Но кто бы ни пытался прикоснуться к нему, шахзаде не давался и строил такие рожи, что все начинали смеяться. Тогда к нему подошла сама царевна и взяла его за руку. Шахзаде поднялся, как завороженный. Он почувствовал свою руку в руке царевны, и ему показалось, что он сейчас умрет от счастья. Лицо его расцвело, словно роза, страсть его с каждой минутой возрастала.
Царевна привела его в сад, велела принести шербет и подать шахзаде. Шахзаде взял чашу и вылил её на голову служанке. Все присутствующие засмеялись. Тогда царевна сама поднесла ему кубок с напитком. Он взглянул на неё безумным взором, вздохнул тяжко, взял кубок и выпил до дна. Царевна призадумалась: «Действительно он безумный или, может быть, из любви ко мне притворяется безумцем?». Потом она обратилась к присутствующим:

— О друзья, странный человек попался нам. Теперь мы больше не будем скучать.

Они веселились целый день. Вечером зажгли факелы, и царевна сказала слугам:

— Этот безумец поедет со мной.

Но кто бы ни подходил к шахзаде, пробуя увести его, он не трогался с места.

— Он не хочет идти,— доложили царевне.

Тогда она набросила ему на голову свой платок, и он тотчас побежал у ее стремени. Так они прибыли ко дворцу Гоухар-бану. Когда вошли во дворец, царевна велела посадить его как шута перед самым троном.

Когда настала ночь, царевна приказала надеть на шею шахзаде серебряную цепочку, а шахзаде при этом повторял в экстазе:

— О юноша, жертвуй собой ради своего кумира.

Царевна стала сама ухаживать за Касемом, приносила ему всякие кушания, по ночам, когда шахзаде не спал, царевна часто подходила к нему и спрашивала:

— О безумец, почему ты не желаешь говорить со мной? Я хочу знать, что произошло с тобой, откуда ты родом и почему страдаешь.
Но Касем боялся выдать свою тайну и молчал. Однако царевна догадывалась, что он только притворяется сумасшедшим, чтобы скрыть свою любовь к ней, так как шахзаде порой поступал, как человек здравомыслящий.

И вот однажды в полночь, когда все спали, царевна пришла к Касему и обратилась к нему со словами:

— О разумный, притворяющийся умалишенным, расскажи мне о себе. Зачем ты скрываешься от меня?

Шахзаде не поверил её ласковым словам и продолжал молчать. Тогда девушка обвила его шею руками и проговорила:

— Милый, почему ты скрываешь от меня свою тайну?

— Из страха, что ты меня прогонишь,— ответил Касем.— А я не могу без тебя жить. О красавица, я много пережил ради тебя, пока наконец обрел свое счастье.

— Как тебя зовут? — спросила царевна.

— Я шахзаде Касем, сын падишаха Хатая. Из-за любви к тебе я покинул страну моих родителей, и сердце мое стало пленником твоих локонов. Я предстал перед тобой в таком облике, так как не знал, что делать.

До самого утра они говорили о своей любви. Когда же настало утро, царевна вернулась к себе. Так проходили дни.
И вот как-то падишах Йемена решил навестить свою дочь, и его взор упал на шахзаде.

— Откуда этот безумец? — спросил он.

— Когда я в последний раз ездила в свой сад,— отвечала царевна,— он попался нам по пути. Мне понравились его шутки, и я взяла его к себе.
Шахзаде тут же стал паясничать и кривляться. Падишаху это понравилось, он рассмеялся и спросил дочь:
— А как его зовут?
— Не знаю,— отвечала царевна.

Падишах пытался расспросить шахзаде, но тщетно. Весь день падишах провел у царевны, развлекаясь шутками шахзаде. А вечером, вернувшись в свой дворец, он решил, что шут может и его позабавить, и послал за шахзаде. Царевна не смела отказать отцу, но Касем очень огорчился оборотом дела, и царевна стала его утешать:

— Не горюй, я снова возьму тебя к себе.

Шахзаде привели к падишаху. Он опять принялся за свои шутки, падишах вместе со своими эмирами хохотал, и всем присутствующим новый шут очень понравился, но одновременно они жалели, что такой красавец потерял рассудок.

Вскоре падишах созвал всех своих мудрецов и приказал:
— А ну, скажите, выздоровеет этот безумец или нет?
— Если он безумен от рождения,— ответили мудрецы,— то выздоровеет, если же сошел с ума недавно, то нет.

Падишах отослал шахзаде к царевне.
Когда настала ночь и все во дворце погрузилось в сон, царевна пришла к шахзаде и сказала:

— Как ты чувствуешь себя, о шахзаде?

Касем рассказал царевне о том, что случилось во дворце, и закончил словами:

— Твой отец хочет лечить меня, я же не хочу разлучаться с тобой.

— Если мы и расстанемся, то не надолго,— сказала царевна.— Не будем терять надежду, что скоро мы вновь будем вместе. А если мы будем проводить время вот так, то чем все это может кончиться?

— Я тоже думал об этом,— ответил Касем.

Так беседовали они до самого утра. А утром за царевичем прислали из дворца, и он вновь стал развлекать падишаха и его придворных.
Те смеялись его шуткам, и так проходило время. Потом придворные вновь обратились к падишаху:

— О падишах! Жаль, что такой красавец сошел с ума. Надо его вылечить.

Падишах снова созвал мудрецов и приказал:

— Во что бы то ни стало вылечите его! Если он выздоровеет, я отблагодарю вас, если нет — упреков не будет.
— Хорошо,— отвечали мудрецы, а шахзаде отвели к царевне.

Мудрецы два раза в день приходили во дворец царевны и натирали голову шахзаде разными мазями. Они варили всякие снадобья и давали шахзаде.

Прошло двадцать дней, и шахзаде стал поправляться. Спустя сорок дней лекари доложили падишаху:
— Безумец выздоровел.
— Приведите его во дворец,— приказал падишах.

Царевна Гоухар-бану и шахзаде Касем были огорчены этой вестью, так как знали, что за этим последует разлука.

Когда шахзаде привели во дворец, он поклонился падишаху.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил его падишах.
— Слава Аллаху, я выздоровел благодаря стараниям падишаха,— ответил шахзаде Касем.— Да не покинет твоя тень нас, бедных странников.

— Ты отвечаешь разумно,— обрадовался падишах, а потом обратился к шахзаде:

— О юноша, что ты скажешь, если я велю развязать тебе руки?
— Да будет на то ваша милость,— ответил Касем, и падишах приказал развязать ему руки. Касем провел руками по лицу и проговорил:
— Слава Аллаху!

Падишах приказал принести ему платье и обратился к нему:

— О Касем, надень это платье.
— О государь,— промолвил он в ответ,— невежливо одеваться при падишахе. Я выйду, облачусь в эти одежды и снова приду сюда.

— Переоденься здесь,— разрешил падишах, и Касем тут же оделся. Он подошел к падишаху, поцеловал подножие его трона, а потом вернулся на свое место.

— Садись,— приказал ему падишах, указывая место напротив себя.

Касем отвесил низкий поклон и сел. А падишах повелел ему быть всегда при нем. Когда падишах убедился, что Касем окончательно вылечился, он велел вымыть его в бане и облачить его в царские одеяния. Он назначил ему хорошую должность, придворные и эмиры были довольны всем случившимся, а народ прозвал юношу Диване-Касем («Диване» по-персидски — «безумный», «сумасшедший».).

Шахзаде же непрестанно страдал от разлуки с царевной и украдкой горько рыдал, но ни с кем не мог поделиться своей тайной. Царевна также тосковала в разлуке с любимым.

И вот в один прекрасный день падишах навестил дочь, и она спросила отца:

— Что стало с моим безумцем?

— Он выздоровел.

— А нельзя ли мне, отец, повидать его? — попросила царевна, и падишах тут же приказал привести Касема.

Войдя во дворец царевны, Касем воздал должные почести падишаху, опустил низко голову и остановился перед ним. Царевна взглянула на него и видит его в драгоценных одеждах, с подстриженными волосами и лицом, сияющим подобно луне. Сердце её забилось сильнее, цвет лица изменился.

Падишах же спросил дочь:

— Почему ты не говоришь с Касемом!
— О отец,— ответила она,— прежде он был сумасшедшим, а теперь в полном рассудке. Разрешишь ты мне говорить с ним?

Потом она повернулась к Касему и сказала:

— О Касем, почему ты не навещаешь меня? Может, ты меня забыл?
— О царевна,— ответил Касем,— теперь все изменилось.

Я ведь не невежа какой-нибудь, чтобы без приглашения навестить тебя. Отныне я — твой раб, отпущенный на волю,— я во всем повинуюсь тебе.

Царевна приказала принести царский халат и пожаловала ему. Касем поцеловал подножие трона, поклонился царевне и вернулся на свое место, а падишах заговорил с царевной. Меж тем Касем вышел из дворца и сел па краю водоема, а когда падишах вышел из дворца, низко поклонился и двинулся вслед за ним.

Царевна страдала, рыдая и днем и ночью, и не знала, что ей придумать, чтобы увидеть шахзаде.

А рассказывают, что задолго до этого к Гоухар-бану сватался правитель Эфиопии, по имени Лилан, но йеменский падишах отказал ему. И вот теперь падишах получил известие, что эфиопский царь идет на него войной во главе ста семидесяти тысяч конных воинов. Падишаха и его военачальников это очень обеспокоило, так как Лилан был знаменитым полководцем.

— О падишах,— сказали военачальники,— лучше бы отдать царевну за Лилана.

Падишах, видя, что никто не желает помериться с Лиланом силой, объявил:

— Придется нам воевать. Кто желает выступить с небольшим войском для охраны границ?

Тут вскочил со своего места шахзаде Касем и воскликнул:

— О падишах! Я возьмусь за это.

— Садись, Касем, это не твое дело,— возразил падишах.— Пусть возьмется кто-нибудь другой.

Касем сел, и падишах вторично призвал военачальников выступить, но так никто и не вызвался. Тогда Касем снова встал с места и сказал:

— О государь, я выполню это поручение, если на то будет твое соизволение.

— Да благословит тебя Аллах за твою храбрость, о Касем,— проговорил падишах.— Погоди немного. Я хочу узнать, есть ли храбрецы еще в моем государстве?

Но сколько падишах пи взывал, никто не откликнулся. Тогда Касем воскликнул:

— Я — верный слуга падишаха и жажду пожертвовать жизнью ради тебя. Я давно мечтаю об этом. Увидишь, способен я на подвиг или нет. С помощью бога и счастливой звезды падишаха я такое учиню Лилану, что об этом будут говорить веками.

О государь, дай мне небольшое войско, и я разгромлю рать Эфиопа.

— Да смилостивится над тобой Аллах,— ответил падишах.— Сколько войска нужно тебе?

Касем возглавил отряд в тридцать тысяч опытных воинов. Падишах вручил ему литавры, трубы и знамя, и войско выступило из столицы. А Касем строго настрого предупредил воинов:

— Того, кто вступит в сражение без моего приказа, я казню собственноручно.

— Мы всецело подчиняемся тебе! — закричали все в один голос.— Мы на все готовы ради тебя!

Касем велел скакать передовому отряду и приказал:

— Берите в плен всех, кто попадется на пути.

Три дня они скакали и наконец встретили одного старика. Его схватили и привели к Касему.

— Откуда идешь, старик? — спросил его шахзаде.

— Я иду из стран эфиопов,— ответил старик.— Я — нищий, мое занятие — просить подаяние.

— Куда дошло войско Лилана? — спросил Касем.

— У него большое войско,— сказал старик в ответ,— но оно еще далеко.

— Сколько фарсангов (фарсанг — мера пути в Иране, величина которой колеблется в зависимости от характера местности; обычно считается, что фарсанг — расстояние, которое можно проехать за один час по данной дороге. Различаются так называемые «тяжелые» и «легкие» фарсанги в зависимости от удобства дороги для передвижения, но в среднем фарсанг равен приблизительно 6 км.) отсюда? — продолжал допрашивать Касем.

— Наверно, около двадцати фарсангов.

— А ты не врешь?

— Нет, клянусь Аллахом!—воскликнул старик.

Тут Касем обнажил меч и закричал:

— Держите старика за руки, я сейчас разрублю его пополам!

— Вложи меч в ножны! — завопил старик.—Я скажу правду.

Его отпустили, и он начал рассказывать:

— В полуфарсанге отсюда находится передовой отряд Лилана.

Он хочет напасть на вас внезапно. А все остальное войско его находится в десяти фарсангах дальше.

Шахзаде наградил старика, затем выделил небольшой отряд, и остальным приказал:

— Десять тысяч придите мне на подмогу на рассвете, а еще десять тысяч — на восходе солнца.

Он оставил лагерь ночью и в полночь наткнулся на ставку Лилана. Все войско эфиопов спало глубоким сном. Касем разделил своих десять тысяч воинов на четыре части и велел бить в литавры и трубить в карнаи (карнай — духовой музыкальный инструмент, часто употреблявшийся для подачи сигналов. Представляет собой коническую трубу с раструбом, длиной около двух метров.) с четырех сторон, а остальным воинам — разить вражье войско. Не успел Лилан вскочить на коня, как войско его было разбито и рассеяно. Он поскакал на вершину холма, чтобы посмотреть, что случилось, а это было как раз на рассвете, и со стороны Йемена двигалось десять тысяч воинов.

Военачальники Лилана заявили, что нет смысла сопротивляться и надо попытаться спастись. Лилан обратился в бегство, а шахзаде Касем стал его преследовать и нагнал его со своими воинами. В тот день сражение продолжалось до самого вечера. Когда же стемнело, Лилан приказал зажечь факел и бросил клич:

— О храбрые воины! Сражайтесь доблестно!

Шум сражения поднимался до самого неба, кровь текла ручьями, так что ноги коней утопали в ней. Грохот барабанов и звуки труб тревожили темное, как эбеновое дерево, небо. Так они сражались до самого рассвета, и вновь Касем послал половину своего войска в погоню за бегущими воинами врага. Громко звучал боевой клич йеменских воинов, а войско Лилана почти целиком разбежалось. Когда взошло солнце, Лилан увидел, что большая часть его воинов убита, а во главе йеменской рати скачет витязь, готовый перевернуть вверх дном весь мир. Он понял, что это Касем, и выступил навстречу ему во главе десяти тысяч воинов.

— Кто ты, погубивший всю мою рать? — спросил его Лилан.

— Я — Диване-Касем,— был ответ.

— Эй, проклятый диване! — закричал Лилан и ударил его мечом.

Касем отразил удар, выхватил меч и так ударил Лилана, что рассек его надвое. Обе рати столкнулись с ревом, но войско Лилана, увидев своего падишаха поверженным, обратилось в бегство, а войско шахзаде стало преследовать бегущих.

Касем отправил падишаху донесение о победе вместе с головой Лилана. А вслед за посланцами и сам победоносно двинулся в сторону Йемена.

Падишаху доставили голову Лилана, и он решил, что это голова какого-нибудь вражеского воина. Он взял письмо и начал читать, когда же дошел до слов «Мы убили Лилана и посылаем вам его голову», от радости вскочил с места, потом снова сел и воскликнул:

— Да благословит тебя Аллах, о муж с сердцем льва!

Падишах велел устроить празднества по случаю победы и молебствия в соборной мечети. Народ славил Касема.
Когда об этом прослышала Гоухар-бану, она очень обрадовалась и подумала: «Надо послать к отцу людей, чтобы он выдал меня за Касема замуж».

Спустя несколько дней в столицу прибыл Касем с огромными трофеями. Падишах послал всех своих эмиров встречать его, а когда Касем вошел во дворец, падишах оказал ему большие почести, обнял, поцеловал и усадил его рядом с собой на престоле. Так они и сидели беседуя.
А теперь поговорим об отце Касема. Когда Касем исчез, падишах долго искал его, но тщетно. Тогда он приказал отправить пять мужей на поиски в Йемен. Послы отправились к йеменскому падишаху и вручили ему письмо Экбас-шаха, в котором было написано:

«Да будет тебе известно, о йеменский падишах, что у меня есть сын, по имени шахзаде Касем. Он исчез. Если он находится в твоей стране, отправь его назад, я буду очень благодарен тебе».

Падишах Йемена повернулся к посланцам Экбас-шаха и сказал:

— Я ничего не знаю о шахзаде Касеме. Но у меня служит Касем-Диване. Он для меня дороже сына, я хочу отдать за него свою дочь.

Как раз в это время вошел Касем, и посланцы отца узнали его, упали к его ногам и воскликнули:

— О шахзаде! Как ты попал сюда? С тех пор как ты покинул родные края, твой отец страдает и рыдает днем и ночью.

Тут падишах Йемена убедился, что перед ним сын Экбас-шаха, и очень обрадовался. Он написал ответное письмо к Экбас-шаху, где говорилось: «Твой сын находится в моем дворце, я люблю его, как родного, и хочу выдать за него свою дочь». Касем также написал отцу. Трое из тех пяти послов вернулись к Экбас-шаху и вручили ему письмо йеменского падишаха и шахзаде Касема. Сын писал отцу: «Да будет тебе известно, отец, что я нахожусь у йеменского падишаха и у его дочери Гоухар-бану. После долгих лишений, слава Аллаху, мое желание исполнилось. Йеменский падишах очень любит и уважает меня, он хочет выдать за меня свою дочь. Ты не беспокойся, очень скоро я буду с тобой».

Экбас-шах, узнав, что его сын цел и невредим и живет в Йемене, очень обрадовался и сказал везиру:

— Возьми из казны побольше денег и всяких даров и отправляйся в Йемен во главе пяти тысяч всадников.

Когда везир прибыл в Йемен, навстречу ему выехал йеменский падишах. Везира поместили в загородном саду. Он привез с собой сорок харваров (харвар — буквально означает  «вьюк осла», мера веса в Иране, значение которой колеблется в зависимости от местности. Приблизительно 290—300 кг.) чистого мускуса, чем поразил придворных йеменского падишаха.

Падишах устроил пир для гостей и на этом пиру сочетал браком свою дочь с шахзаде Касемом. Устроили богатый свадебный пир. Царевну нарядили как полагается, усадили на трон, а перед пей танцевали красивые девушки. Шахзаде смотрел на нее и чувствовал, что радость и страсть переполняют его сердце. Он произнес стихи:


                            Как мне благодарить тебя, Аллах,—
                         Я стрельчатых ресниц увидел взмах!


Гоухар-бану также сочинила двустишие:


                            Аллах, благодарю тебя сто тысяч раз —
                            Увидеть удалось мне блеск любимых глаз!


Наконец их оставили в брачной комнате, возлюбленные слились, словно молоко и сахар, и Гоухар-бану забеременела.

Спустя девять месяцев, девять дней и девять часов она родила сына, которого нарекли шахзаде Кадером. И вот спустя несколько дней после этого везир Экбас-шаха вошел к падишаху Йемена и сказал:

— О владыка, прошу отпустить нас, ведь Экбас-шах ждет нас с нетерпением.

Они оставили новорожденного в Йемене, чтобы он наследовал йеменский престол, а сами отправились в Хатай, захватив с собой несметные сокровища. Они миновали один переход за другим и прибыли наконец в Хатай.

Когда Экбас-шах услышал о прибытии сына, он приказал украсить весь город. Навстречу Касему вышли эмиры и простой народ. Шахзаде и его жену ввели в город с великими почестями. Падишах был несказанно рад видеть сына и невестку и приказал раздать щедрую милостыню.

Вскоре после этого Экбас-шах отправился в последний путь, и Касем наследовал его престол. Он был справедливым правителем, и народ был им доволен.

У Касема родилось много детей. Много пришлось ему пережить из-за своей возлюбленной, но в конце концов он достиг своего желания и был счастлив.
Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments