AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Семь каландаров (продолжение)

СЕМЬ КАЛАНДАРОВ

Персидская сказка

(Продолжение. Начало здесь)


А река несла сундук до тех пор, пока он не попал в сети какого-то рыбака. Это было вблизи одного города. Рыбак как раз закинул невод в Нил, и сундук запутался в его сети. Рыбак попробовал вытащить невод, но тот не поддавался. Рыбак решил, что ему попалась большая рыбина, и долго старался выбрать сеть на берег, но это ему так и не удалось. Тогда он привязал веревки от невода к дереву и пошел звать на помощь. В это время проезжал по дороге какой-то туркмен. На нем была богатая шапка, а у пояса висел дорогой меч. Туркмен услышал голос рыбака, спешился, подошел к нему и спросил:


— Что у тебя случилось?


— В мой невод попалась большая рыба,— отвечал рыбак.— Если ты поможешь мне ее вытащить, то я отдам половину тебе.


Туркмен стал помогать рыбаку. Они долго пыхтели и упирались и наконец вытащили невод, а в нем увидели сундук. Сколько они ни искали, а крышку найти не смогли, и тогда туркмен сказал, вытаскивая меч:


— Вот этим мечом я разрублю сундук и посмотрю, есть в нём что-нибудь или он пустой?


Услышав эти слова, царевна открыла крышку и высунула голову из сундука. При виде такой красавицы и туркмен и рыбак разом потеряли голову от любви к ней.


— Она попала в мой невод,— закричал рыбак,— значит принадлежит мне.


— Если бы не я, так и тебя и невод твой унесло бы волнами,— возразил туркмен.


Рыбак хотел ответить что-то, но туркмен выхватил меч и занёс его над головой рыбака. Тот убежал и, стоя поодаль, начал вопить и бить себя камнем в грудь. Туркмен же сел на коня, посадил красавицу позади и поехал в деревню, где он жил.


Видя все это, рыбак пустился странствовать по свету и стал каландаром.


Туркмен проехал часть пути, но тут ему пришло в голову прямо на дороге утолить с той красавицей жажду сердца. Он спешился у подножия какого-то высокого дерева и вознамерился овладеть царевной.


— Почему ты проявляешь такое нетерпение? — спросила она.— Ведь я все равно принадлежу тебе! Лучше подождать, пока мы приедем в деревню, ты позовешь кадия, и он заключит между нами законный брак по шариату (
шариат, от арабского шариа — «ясный путь» — совокупность всех религиозно-правовых и обрядовых норм ислама. Источниками шариата являются: Коран, сунна (мусульманское предание), высказывания видных богословов и законоведов, имеющих право на самостоятельное суждение благодаря своим знаниям, и кияс — заключения, касающиеся правовых норм, выведенные путем аналогий из Корана и сунны.), чтобы я была твоей женой и дети наши были бы законными.


Туркмену понравились ее речи, и он подумал: «Я пришелся по вкусу этой красавице!».


Он снова сел на коня и поехал дальше.


Когда они подъехали к деревне, царевна сказала:


— Послушай, ведь будет нехорошо, если такой смелый и благородный человек, как ты, въедет в свою деревню, везя жену за спиной на крупе коня. Кто же после этого будет нас уважать в деревне? Лучше сделай так: оставь-ка меня возле этого дерева, а сам ступай в деревню за паланкином. В нем ты и привезешь меня в свой дом.


Эти её слова туркмену еще больше понравились. Он спешился у дерева, оставил лошадь, оружие и шапку около царевны, повязал на голову чалму и пешком пошел в деревню. Там он позвал слугу и приказал ему:


— Возьми носилки и ступай на дорогу. Там, под таким-то деревом сидит моя жена. Она стесняется верхом въехать в деревню.





Слуга взял носилки и нескольких женщии и отправился к тому дереву, которое указал туркмен.


А царевна в тот самый миг, как туркмен скрылся из глаз, надела его одежду, вскочила на его коня, прицепила к поясу его меч и колчан со стрелами, надела его шапку и поскакала своей дорогой.


И когда туркмен подъехал к дереву, под которым оставил её, он не увидел ни лошади, ни жены, ни снаряжения, удивился и опечалился.

— Может быть, ты оставил ее под другим деревом? — спросили жители деревни, но сколько ни искали, и следа ее не нашли. Туркмен потерял и возлюбленную, и коня, и доспехи. Горько ему стало и обидно, и стыдно перед людьми, что он попался на удочку и такая красавица ускользнула из его рук. Хлопнул туркмен себя по лбу с досады, и стал каландаром, и пустился странствовать по свету,— авось найдется красавица.


Сев на коня, царевна долго ехала по степям и пустыням и наконец добралась до предместьев какого-то города. Жители этого города собрались в степи, чтобы выпустить сокола и выбрать себе падишаха.

Каждый про себя надеялся, что сокол сядет ему на голову, и он будет объявлен падишахом. Но сокол кружился в воздухе и никак не хотел садиться. Тут приблизилась царевна, и сокол опустился ей на голову. Она протянула руку, погладила сокола, тот взмыл вверх и, сделав круг, снова сел ей на голову.
Все жители подбежали к царевне и стали целовать ее стремя. Потом вперед выступил везир и сказал:


— О государь, знай, что наш шах скончался. Он не оставил ни сына, ни брата, ни наследника. Среди наших доблестных воинов возник спор, кого же провозгласить падишахом. Наконец решили на том, что выпустим в воздух сокола и назначим падишахом того, на чью голову он сядет, будь то старик или юноша, богатый человек или нищий, мужчина или женщина. Все согласны, чтобы ты стал нашим государем. Ступай, садись на трон, мы готовы исполнять твои приказания.


Царевну ввели в город и посадили на трон управления. Девушка закрылась покрывалом, и стала управлять так разумно, что и подданные, и войско были довольны и согласны. Вскоре она приказала построить странноприимный дом у городских ворот, нарисовать ее портрет и повесить у входа в город. Она повелела всем своим слугам, чтобы каждого чужестранца, приезжающего в город, четыре дня с почетом принимали в том доме и показывали бы ему её портрет, а потом докладывали бы ей, как он ведет себя при этом.


И вот случилось так, что везир Камкар странствовал из города в город, пока не оказался в том самом государстве. Три дня его принимали там как гостя, а на четвертый день он решил прогуляться по городу и, проходя мимо городских ворот, увидел портрет своей возлюбленной. Камкар был поражен и смущён так сильно, что это заметили слуги царевны, схватили его и доложили о нём царевне. Та позвала своего везира и приказала:


— Следи за этим человеком и приведи его ко мне, когда я прикажу!

Везир стал стеречь Камкара.


Через несколько дней в тот же город приехал и сын шаха Мисра.


Его тоже принимали как гостя три дня, а на четвертый день, бродя по городу, он подошел к городским воротам. Тут взор его упал на портрет пленившей его сердце красавицы. Тяжкий вздох вырвался из его груди, и он без чувств свалился на землю. Доверенные правительницы донесли ей и о нём. Царевна призвала одного из эмиров и поручила ему сторожить царевича Мисра.


Спустя некоторое время пришли лекарь и плотник. При виде портрета на городских воротах оба потеряли сознание, и царевнины слуги доложили ей об этом. Она приказала одному сановнику следить за плотником, а другому — за лекарем.


— Когда я потребую их к себе, вы должны будете тотчас привести обоих! — сказала царевна своим подданным.


Те взяли своих гостей за руки и увели к себе в дом.


Через несколько дней появился ходжа Саид. В обеих руках его было по камню, которыми он поочередно ударял себя в грудь, он рыдал и стенал. Слуги странноприимного дома радушно предложили ему гостеприимство, но тот только застонал и произнес:


— Не требуйте от меня соблюдения правил и обычаев, ибо я лишился рассудка.


Когда же он подошел к воротам и увидел портрет любимой, он страшно закричал и упал, как подкошенный. Тут слуги подхватили его и приволокли чуть живого к правительнице. Одни думали, что он уже скончался, другие считали, что он близок к гибели, но еще жив. Ему стали брызгать в лицо розовой водой, и после долгих усилий ходжа Сайд очнулся. Царевне доложили об этом случае, и она призвала к себе великого везира и обратилась к нему с такими словами:


— Пусть этот юноша будет твоим гостем. Обращайся с ним любезно и почтительно. Следи, чтобы у него было вдоволь и кушаний, и вина. Ни на минуту не оставляй его без внимания и знай: сделать что-нибудь ему, все равно, что сделать мне.


Везир поклонился смиренно и произнес:


— Слушаю и повинуюсь.


Он отвел ходжу Саида в свой дом и стал усердно угощать его и прислуживать ему.


Через некоторое время пришли рыбак и туркмен. Царевна и их кому-то поручила с тем, чтобы в нужное время призвать их.


И вот однажды она приказала устроить большой праздник. Созвали эмиров, везиров, вельмож, сановников и простой народ.


Царевна приказала привести ходжу Саида и посадить его на возвышении, тут же она велела поместить и шестерых других.


Сама она сидела за занавесом. Но вот она сказала, обращаясь к Камкару:


— Отвечай, почему ты тяжко вздохнул, увидев портрет на городских воротах. Говори правду или будешь казнен!


— Я был везиром йеменского падишаха,— начал Камкар.— Однажды я проезжал на коне мимо дворца его дочери. Она обиделась, что я не спешился, и бросила в меня апельсин. Я же подумал, что она сделала так из любви ко мне, и, взглянув на нее, влюбился без памяти. Я написал письмо, исполненное любовью к ней, и послал к девушке старуху, но царевна разгневалась и приказала поколотить посланную. Я испугался, как бы она не рассказала отцу об этом, поспешил к шаху и оговорил перед ним дочь. Шах поверил мне и приказал казнить девушку. Но тут вмешался другой везир — Асаф. Он посоветовал шаху продать царевну. Девушка согласилась, и ее продали купцу из Мисра, по имени Саид. Узнав, что её отвели на базар, я поспешил туда, но мне сказали, что купец уже увёз её в Миср. С тех пор я стал каландаром и бродил из города в город, чтобы услышать о возлюбленной какие-нибудь вести. Увидев её портрет, я был поражен и удивлен, но тут меня схватили.


Правительница обратилась затем к царевичу из Мисра:


— А ты почему упал, едва увидел портрет? Разве ты видел эту девушку раньше?


— Ходжа Саид привёз в Миср наложницу и оставил ее в своем доме, а сам возвратился в Йемен,— стал рассказывать царевич.— А у нее было много драгоценностей, продав которые она возвела дворец, замок и накупила гулямов и служанок. Однажды я гонял голубей на крыше своего дворца, увидел эту прекрасную и лишился покоя от любви к ней. У меня не было сил терпеть разлуку с нею, и я послал стражников напасть на ее дом и похитить её. Но слуги красавицы отбили нападение. Красавица пошла к моему отцу, поднесла ему дорогой подарок — целое блюдо с драгоценностями,— и он мне всыпал сто плетей. Страшась отца, я не решался больше посылать к ней в дом. Тогда на помощь пришла моя мать. Она посоветовала мне поехать в Йемен к ходже Саиду и наговорить ему о купленной им наложнице всякой напраслины, чтобы возбудить его ревность. Мать думала, что так мне удастся убедить ходжу Саида продать наложницу. Но я сумел только посеять в его душе подозрения, продать же её он не согласился, сколько я ни упрашивал его. Купец спешно отправился в Йемен и, приехав домой, в тот же час убил красавицу, а я, узнав об этом, пустился странствовать по свету. И вот теперь, увидев ее портрет, я был поражен в самое сердце.



После царевича царевна потребовала у лекаря и плотника, чтобы те рассказали свою часть истории. Затем она приказала привести рыбака и туркмена, и они тоже поведали обо всем, что произошло с ними. Наконец она повернулась к ходже Сайду и сказала:


— А теперь ты расскажи, что тебе известно о женщине, нарисованной на этом портрете.


Ходжа Сайд также рассказал обо всем.

Тогда царевна поднялась с места и, возвысив голос, обратилась к присутствующим с таким вопросом:


— О друзья, разве нельзя назвать женщину, которая перенесла все эти тяготы и превратности судьбы, храброй, как львица, если она нашла с помощью божьей спасение и избавление от таких напастей и залечила все раны, которые нанесла ей злосчастная судьба?


Все закричали, что прочие люди недостойны даже кончика башмаков подобной женщины.


— Женщина, историю которой вы слышали,— это я, несчастная,— сказала царевна.— На мою голову свалились все беды и напасти, о которых здесь говорили. Ну а теперь, если вы изберете на падишахство моего мужа, то я уйду в гарем, ибо не годится, чтобы мужчины исполняли повеления женщины.


— Мы согласны с твоим решением,— закричали все.

После этого царевна уединилась с ходжой Саидом. Он припал к ногам красавицы, моля её о прощении, она же подняла его и сказала:


— Ты совершил это, охраняя свою честь и достоинство. Вина за всё случившееся лежит на том злосчастном царевиче из Мисра.


На следующий день ходжа Сайд воссел на трон падишахства и все эмиры и вельможи присягнули ему. Устроили большой праздник, и царевна вышла замуж за ходжу Сайда.


Затем новый падишах приказал, чтобы везира Камкара повесили на базарном перекрестке, и глашатаи объявили повсюду, что такова будет участь каждого, кто ответит коварством на заботу своего господина.


Царевичу из Мисра даровали жизнь ради его отца, ибо падишах поступил с царевной справедливо.


Красавица одарила лекаря и назначила ему провожатого, который отвез старика на родину. Туркмен же не захотел уезжать.


— Я никуда не двинусь отсюда,— заявил он.


Тогда его назначили главным управляющим, и он следил, чтобы на столе падишаха всегда было вдоволь разных кушаний.

Остаток дней своих они провели в счастье и радости. Злодеев постигло возмездие, а добрые люди получили свою награду.


Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments