AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Персидская сказка. Семь каландаров

СЕМЬ КАЛАНДАРОВ


В  древних преданиях и историях минувших дней говорится, что жил в округе Йемен (Йемен - страна в юго-западной части Аравийского полуострова, на территории которого с древности существовали различные государственные образования. Некоторое время находилась под властью сасанидского Ирана, потом входила в состав арабского халифата. В персидской литературе и фольклоре Йемен часто выступает как страна сказочных богатств.) падишах, по имени Джамшид-шах, и было у него два везира. Одного звали Асаф, а другого — Камкар. Была у шаха дочь — совершенство красоты и ума. Прекрасную царевну хотели взять в жены падишахи всех стран света. Они не знали ни сна, ни покоя, прося ее руки у отца, но красавица отвергала все притязания, говоря:

— Я выйду замуж лишь за того, кто сможет сравниться со мной красотой лица и тонкостью стана.


Вот однажды везир Камкар проезжал верхом мимо покоев царевны, а она в это время как раз сидела у окна в верхней комнате и видела, что он, проявив непочтительность к ее особе, не спешился с коня, когда проезжал мимо. В досаде она бросила в везира ароматный апельсин, который держала в руках. Апельсин попал прямо в грудь Камкару, он поднял голову, увидел царевну и влюбился в нее: тот апельсин таил в себе любовный плод. С опечаленной душой и смущенным сердцем возвратился везир домой и стал думать, как ему добиться царевны. И вот позвал он старуху-сводницу и рассказал ей о своей любви и о том, что царевна бросила в него апельсин, пахнувший амброй.


— Царевна втайне любит меня,— сказал он старухе.— Пойди к ней и передай мое послание. За это ты получишь от меня столько золота, что и унести его не сможешь.


Он дал старой ведьме сто золотых динаров, и та сразу очень заинтересовалась этим делом. Везир написал письмецо, полное страсти, томления и горечи разлуки. Он отдал письмо старухе и просил передать царевне на словах, что он страдает от любви к ней.


Сводница явилась в покои царевны, притворившись женщиной простодушной и честной. Видя, как старуха усердна в молитве, благочестии и почитании бога, царевна прониклась любовью к ней, так что даже укладывала ее спать возле себя. Когда хитрая сводня  увидела, что царевна преисполнена к ней доверия, она вытащила письмо везира и сунула его в руки царевны. На словах она передала и все другие объяснения Камкара, добавив:

— О, доченька, ты бросила апельсин в Камкара, и он думает, что ты его любишь. Вот он и поручил мне передать тебе это письмо, надеясь, что ваши желания исполнятся и вы соединитесь. Я же желаю тебе счастья, ибо очень полюбила тебя.


При этих словах яркий свет солнца померк в глазах царевны.


— Ах ты негодная,— закричала она на старуху,— я пустила тебя в гарем, считая тебя святой женщиной, а ты, оказывается, сводня! Везир Камкар хуже собаки, если он позволил подобной страсти прокрасться в его сердце. Падишахи и царевичи всей земли не знают ни покоя, ни отдыха, мечтая обо мне, но я никому не позволяю даже взглянуть на себя! А тут какой-то там ничтожный Камкар, жалкий везиришка, посылает мне любовное письмо и мечтает соединиться со мной! Что за унижение такое!


И она приказала, чтобы старухе вырвали все волосы, поколотили ее нещадно и выставили за дверь. Царевна решила, кроме того, рассказать обо всем случившемся отцу, чтобы везира казнили за непочтительность.


Увидев, как обернулось дело, и прослышав, что царевна хочет жаловаться отцу, Камкар подумал, что прежде, чем царевна расскажет все падишаху и тот велит казнить его, ему надо найти средство для избавления. Везир поспешил к шаху и предстал перед ним опечаленный, выражая скорбь всем своим видом.


— Эй, Камкар,— спросил шах,— чем это ты так огорчен? Если случилось что-нибудь, что нужно исправить, говори!

— Речи, которые я поведу, не следовало бы слышать столь достославному падишаху, как ты. Однако скрывать такое дело тоже нельзя! Если шах обещает воздержаться от поспешности и не казнит виновного, то я расскажу, что произошло,— притворно вздыхая, проговорил везир.


Падишах дал слово не торопиться с наказанием виновного, и велел Камкару говорить.

— О шах,— начал везир, поцеловав землю перед его троном,— сегодня, когда я спешил на прием к твоему величеству, чтобы поцеловать стопы великого шаха, я проезжал мимо дворца шахской дочери и видел какого-то юношу, совсем молодого, которого ввели в ее покои. Я послал разведать, в чем дело, и узнал, что этот юноша ежедневно бывает в гареме у царевны. Пламя усердия извергло из моей головы столб дыма, когда я понял, в чем дело. Мир потемнел перед моими глазами. Подумать только: в гареме моего высокочтимого повелителя такое коварство, такой обман и вероломство! Дерзкий я совершаю поступок, осмелившись довести об ртом до слуха государя, ибо сей юноша был в гареме не в одиночестве... Только по ревностному своему отношению к чести падишаха, я раскрыл перед ним этот обман, а остальное — в твоих руках, о государь!


При этих словах везира пламя могущества высунуло язык из печи сердца падишаха, и он приказал Камкару взять с собой одного из палачей, стражника с саблей и еще нескольких вооруженных воинов и отделить голову царевны от тела.

— Я же;— закончил он свой Приказ,— буду сидеть здесь и ожидать, пока мне принесут голову этой распутницы!


Везир поднялся, собрал многочисленную стражу и направился к покоям царевны. Но раньше его туда поспешил старый евнух, который предупредил дочь падишаха о коварстве везира и о шахском гневе. А дворец царевны был очень хорошо защищен. Это был прочный замок со всевозможными укреплениями, и, узнав о том, что произошло, она приказала служанкам, евнухам, страже гарема и гулямам:

— Никого не пропускайте ко мне! Кто бы ни пришел, гоните всех, бейте, убивайте, только не впускайте во дворец.

И когда везир со своим отрядом подошел к замку, их встретили стрелами, копьями, ударами дубинок. Многие были убиты, остальные убежали, покрытые ранами и синяками. Камкар явился к шаху и доложил:

— Царевна обороняет свой замок, и ее слуги убили многих стражников, с которыми я подошел к дворцу. Многие ранены, остальные в страхе бежали.


Шах приказал войску седлать коней, подступить к замку царевны, разрушить его пушками, расстрелять слуг дочери из ружей.

Но в это время подоспел второй везир Асаф. Увидев, какой оборот приняло дело, он повел такую речь:

— О государь, ни один падишах не воюет со своей дочерью! Подумай, что скажут соседние государи, когда узнают, что такой-то шах повел войска на приступ замка своей дочки, осаждал его и еще, не дай бог, потерпел поражение!

— Что же тогда делать? — спросил его шах.

— Если государь убежден в виновности царевны, надо, конечно, наказать ее. Следует лишить ее венца и трона и продать кому-нибудь как рабыню. И когда она после богатой жизни в шахском дворце окажется в бедности и нужде, то каждый день будет ей горше смерти. Кроме того, невелика заслуга пролить кровь женщины, а ведь еще может статься, что она невиновна и шаху возвели на нее напраслину!

Шах согласился с мудрыми речами везира Асафа.

— Отдаю ее судьбу в твои руки,— повелел он.— Делай, как Знаешь!

Асаф отправился к замку царевны. Он приблизился к нему в тот момент, когда чаши весов военной удачи колебались между двумя сторонами. Слуги царевны проявляли такую храбрость и смелость, что, несмотря на воинственные крики войск шаха, превосходство было все-таки на стороне царевны. Она сама облачилась в доспехи и своим примером ободряла воинов. Тут Асаф выступил вперед и закричал:

— Я пришел с миром! Я хочу сказать кое-что царевне, пропустите меня к ней!
Царевна велела прекратить битву, а Асаф отдал такое же приказание людям падишаха, и его ввели во дворец царевны. Асаф вошел к царевне и стал порицать и стыдить ее.

— Во всем случившемся моей вины нет,— возразила она и рассказала везиру о домогательствах Камкара, о том, как он влюбился в нее, написал письмо, подослал старуху, а потом опорочил ее перед шахом, и тот приказал казнить ее.

— Меня нельзя винить за то, что я взялась за оружие. Ведь я невиновна, а отец и слушать меня не желает, не хочет очистить мою правоту от грязи клеветы негодного везира!

— Правда на твоей стороне,— согласился Асаф.— Но теперь, когда негодяй Камкар оговорил тебя перед отцом и тот уверился в твоей виновности, приказав казнить тебя, ты не сможешь долго продержаться против войск шаха и погибнешь. Я дал падишаху слово, что уговорю тебя согласиться на продажу в рабство. Этим ты спасешь свою жизнь и скроешься из Йемена, а там — делай, что хочешь!

— Я согласна на это»— сказала царевна.

Тогда Асаф взял её за руку и отвел к торговцу рабами. Со всех сторон сбежались покупатели, но девушка попросила везира:

— Продай меня только тому, к кому будет расположено мое сердце.

И вот к ним подошел купец, по имени Саид, а это был знатный и красивый юноша из Мисра (
Миср — арабское название Египта. Часто применялось и для обозначения главного города Египта — Каира.).

— О Асаф, продай меня ему,— прошептала царевна.

Ходже  Сайду тоже очень захотелось купить красавицу, он дал самую высокую цену, и царевна досталась ему. Когда юноша привел её к себе, девушка сказала:

— Если ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, то сейчас же увези меня из этого города.

Ходжа Сайд поспешил запереть покои, которые он занимал в караван-сарае, отдал ключ хозяину, а сам сел на верблюда, посадил царевну на лошадь, и они оба тотчас пустились в дорогу.

А везир Камкар, узнав о том, что царевну решили продать, бросился разыскивать ее на базаре, чтобы купить. Он описал её торговцам, и те рассказали ему, что именно такую рабыню купил ходжа Саид из Мисра, который остановился в таком-то караван-сарае. Как безумный, помчался везир со своими слугами и гулямами в этот караван-сарай, надеясь любым путем — силой ли, золотом ли — забрать царевну у ходжи Сайда. Однако в караван-сарае ему ответили, что купец уже дня два-три как уехал в Миср.

Любовь одержала верх над всеми чувствами Камкара, он оставил свой дом и домочадцев, стал каландаром (
каландары — странствующие дервиши, то есть бродячие мусульманские монахи, обычно промышлявшие нищенством, не имевшие постоянного места жительства и проявлявшие полное безразличие к внешнему соблюдению религиозных обрядов. По всей видимости, орден «Каландарийа» возник в Средней Азии и испытал на себе сильное индийское влияние. Каландары существовали во многих мусульманских странах, но больше всего их было в Иране. В XVIII—XIX вв. каландарами часто называли вообще странствующих дервишей, независимо от ордена, к которому они принадлежали.) и пустился странствовать по степям и пустыням, городам и странам. Он бродил по всему свету, чтобы хоть что-нибудь узнать о красавице, хоть где-нибудь о ней услышать.

А тем временем ходжа Саид и царевна приехали в Миср, и купец поместил девушку в своем доме. А все его товары и вещи остались в Йемене в том самом каранан-сарае, где он останавливался, в тех покоях, которые он запер на замок, когда поспешно покидал Йемен. Через два-три дня он решил поехать за этим имуществом, чтобы перевезти все в Миср, устроить свадьбу, вступить в брак с купленной невольницей и сорвать плод желания в саду единения с нею. Он оставил девушку в Мисре, а сам вернулся в Йемен. Царевна стала жить в доме ходжи Саида с его отцом, матерью, сестрами и прочей его родней.


А когда царевна уходила с Асафом из родного замка, она взяла с собой все драгоценности, что у нее были, а это составляло сумму, равную хараджу (
харадж — поземельный налог, установленный с VII века, и первоначально взимавшийся с покоренного немусульманского населения, в дальнейшем — основной поземельный налог в мусульманских странах.) со всей земли за несколько лет. Теперь, едва уехал ходжа Саид, она продала несколько драгоценных камней и приказала возвести высокий дворец, укрепленный замок и другие подобные строения, в том же виде, как они были у нее в Йемене.

Зодчие и строители проявили отменное проворство своих рук, а царевна меж тем купила гулямов: сто румийских (
румийский — те есть  из Рума, как называли в мусульманских странах Малую Азию и Византию.), сто абиссинских, сто зенгийских (зенгийский то есть — занзибарский, от названия Зангибар (Занзибар) — местности в Африке, омываемой водами Индийского океана. В средние века оттуда вывозились в Иран и другие страны халифата рабы-негры.), сто индийских,— от каждого народа по сто гулямов и рабынь. Она переженила мужчин и женщин, и на службе у нее собралось тысяча человек. Триста гулямов она выстроила в два ряда от помещения, где сидели евнухи, до самых наружных ворот. Они должны были стоять прямо, со щитами и копьями в руках и единственным делом их было не пропускать без разрешения царевны в её покои даже птицу или муху. Все покои и комнаты царевна велела убрать и украсить большими пушистыми коврами. Она не упустила ни одной малости и устроила дворец, как полагается великим и знатным, а после этих трудов села у окна, ожидая приезда ходжи Саида. Каждый день она поднималась на крышу дворца и подолгу смотрела на йеменскую дорогу.


И вот однажды, когда она сидела на крыше, страстно желая, чтобы скорее вернулся из путешествия ходжа Сайд, и с тоской глядела на дорогу, откуда-то появились голуби. Эти голуби обитали на башнях, зубцах и шпилях дворца шаха Мисра, но на этот раз они ошиблись и опустились на крышу замка йеменской царевны, так как он был намного выше дворца шаха Мисра, и голуби приняли его за свой дом. Царевич Мисра, следивший за голубями, посмотрел на крышу замка, куда они сели, и увидел красавицу столь прекрасную и пленительную, что ему никогда и не грезилось. Любовь тотчас унесла из его рук поводья воли. Царевна тоже поглядела на него и поняла, что царевич влюбился в неё.


Царевич спустился с крыши и рассказал своей матери о том, что влюбился в девушку из такого-то дворца. Мать послала разузнать, чей это дворец, и ей сообщили, что это дворец купца ходжи Саида, который уехал в Йемен.


— Не беспокойся, я устрою твое дело,— стала она уговаривать сына.


Но у шахзаде (
шахзаде — букв, «рожденный от шаха», то есть царевич) не было терпения ждать, он приказал своим слугам и приближенным садиться на коней, скакать в дом ходжи Саида и привезти оттуда красавицу, покорившую его. Слуги и воины бросились к дому ходжи Саида. А царевна ожидала нападения слуг царевича и приказала своим гулямам:

— Если в мой дворец попытается ворваться какая-нибудь толпа, беритесь за оружие и сражайтесь с насильниками.


Румийские, абиссинские и прочие гулямы слушались свою госпожу беспрекословно. Узнав, каков ее приказ, они приложили руки к глазам, что означало: «Слушаем и повинуемся».


Тут вдруг налетели слуги царевича Мисра, стараясь проникнуть во дворец. Гулямы кинулись на них, стали бить и рубить секирами, бумавами, мечами и саблями. Они отразили нападение их отряда, убив около ста человек, и обратили в бегство остальных.


Тогда царевна надела на голову чадру, взяла с собой несколько драгоценных камней разной стоимости и пошла к шаху Мисра. Она просила сказать ему, что у его дверей стоит слабая женщина, обиженная без вины и пришедшая искать у него защиты.


— О женщина, кто твой обидчик? — спросил шах, когда увидел её.— Во времена моего правления волк и овца пьют воду из одного ручья, у кого жe хватило смелости тебя обидеть?!


Царевна выступила вперед и поставила перед шахом блюдо с драгоценностями. Шах был поражен созерцанием таких редкостных каменьев, ибо хотя он и был шахом, но даже ему не часто приходилось видеть такие прекрасные драгоценные камни. Он повернулся к царевне и вновь спросил:

— В чем же твоя жалоба?

— Царевич, твой сын, послал против меня, слабой женщины, своих воинов и слуг, хотел силой увести меня из дома и опозорить. Я сидела на крыше, а он увидел меня и влюбился. А мой муж, ходжа Саид Мисри, уехал в Йемен и не мог защитить меня. Мне, слабой женщине, пришлось самой приложить немало усилий, чтобы оградить себя от насилия военных и служилых людей царевича. Я прошу у шаха защиты!

Шах разгневался и приказал привести царевича. Своей собственной рукой он дал ему пятьдесят палок, да так сильно, что у того вся кожа на спине была в ссадинах и кровоподтеках. А перед царевной шах извинился и обещал ей, что всякий, кто вознамерится напасть на ее дом, будет иметь дело с ним.


— Если кто-нибудь явится к тебе непрошено, прогоняй его и бей, поступай, как хочешь. А коли не справишься — извести меня, и я воздам негодяю по заслугам,— сказал он.


Царевна поблагодарила шаха и возвратилась домой.


А царевич не мог ни есть, ни спать из-за одолевшей его любви. Он пришел к матери, долго рыдал и стенал от любовной тоски.

— О сынок,— сказала мать,— я вижу только одно средство помочь делу. Поезжай в Йемен, приди неузнанным к ходже Саиду и скажи ему такие слова: «Странный ты человек! Ты оставил в Мисре наложницу, а она открыла свою лавочку, и во всем Мисре не осталось ни одного мужчины, который не познал бы её. Она собрала у людей так много золота за это, что построила высокий дворец и замок. У неё есть теперь двести служанок, которые прислуживают ей. Из-за нее в Мисре поднялась целая смута!» Услышит ходжа Саид эти твои речи, и в его душу закрадется тоска, и он познает полную меру горечи. А ты тогда возьми и скажи:
«Я готов купить эту наложницу у тебя за любую цену, какую ты назначишь. Я накажу её, как она того заслуживает». С горя он согласится. Ты же отдай ему деньги, купи наложницу заочно, возвращайся в Миср и бери себе возлюбленную.


Слова матери пришлись царевичу по душе. Он взял у нее побольше драгоценных камней, припасов, товаров и всякого добра и отправился в Йемен. Там он стал у всех расспрашивать про ходжу Саида. Случилось так, что ему встретился сам ходжа Сайд, а царевич не признал его и спросил:

— Не знаешь ли ты, где сейчас ходжа Саид Мисри?

— А что у тебя за дело к нему? — спросил в ответ ходжа Саид.

Этот человек,— начал расписывать царевич — оставил в Мисре наложницу, а та открыла у себя дом терпимости, собрала вокруг себя сто красивых луноликих служанок и день и ночь соперничает с ними в разврате и прелюбодеянии. От этих своих дел они получают такие доходы, что она построила дворец и айван (
айван — крытая галерея, образуемая колоннами или столбами, несущими перекрытие. В частных домах айваны обычно выходили во внутренний двор, во дворцах они примыкали к фасаду здания.). Весь мир охватила смута, посеянная ею! А ходжа Саид так ничего и не знает...

При этом известии ясный день померк в глазах ходжи Саида, и вся душа в нем перевернулась. По его лицу царевич понял, что перед ним сам ходжа Саид.

— Я думаю, ты и есть ходжа Саид? — спросил он.

— Да, это я,— подтвердил тот.

— Ты не можешь больше держать у себя эту наложницу,— воскликнул царевич,— но если ты продашь её мне, то я готов уплатить тебе за неё ту цену, какую ты запросишь. Уж я-то буду её держать так, что она не сможет выделывать подобных штук! Ведь и я спал с ней и знаю, какие у неё, например, глаза.

И царевич так верно описал внешность царевны, что ходжа Саид поверил, что все рассказанное ему, правда. Он поспешил в караван-сарай и сказал своим гулямам:


— Отвезите все мои вещи и товары, а я займусь другими делами,— а сам тут же отправился в Миср.

Царевич понял, что они с матерью просчитались и что он своими наговорами отдал возлюбленную в руки человека, который не пощадит ее. Царевич бросился следом за ходжой Саидом.


Приехав в Миср, ходжа Саид направился в свой квартал и сразу заметил там перемены. Выше всех домов вздымался новый дворец, у ворот которого стояли на карауле множество гулямов, держа в руках палицы и секиры. Он хотел было войти внутрь, но гулямы задержали его.

— Сообщите госпоже, что приехал ходжа Саид,— велел он передать.
Услышав эту весть, царевна нарядилась и поспешила навстречу дорогому мужу.


— О негодная,— увидев её, закричал Сайд,— что это за грязную лавчонку ты открыла здесь?!


Царевна только удивилась, а ходжа Саид вытащил кинжал и несколько раз ударил её с такой силой, что нанёс ей тяжелые раны, и царевна упала без чувств, обливаясь кровью. Тут выбежали отец и мать Сайда и при виде того, что произошло, стали упрекать сына и свидетельствовать, что жена без него вела праведный образ жизни, была чиста и невинна. Они рассказали, как влюбился в нее царевич Мисра и как она хранила благонравие и целомудрие. Тут ходжа Сайд понял, что царевич оклеветал девушку понапрасну, с дурными намерениями и злокозненными целями. Выслушав все эти речи родни, ходжа Саид ушел из дома и, обуреваемый любовью и раскаянием, стал каландаром и пустился бродить по свету.


А отец и мать Саида, видя, что делу не помочь и царевна убита, испугались, как бы хаким (
хаким — термин, который имел несколько значений: правитель области или округа; третейский судья; почетное звание врача, ученого.) не потребовал с них ответа за совершенное злодеяние по праву смерть за смерть, кровь за кровь. Они завернули ее тело в палас (палас — безворсовый двухсторонний грубошерстный ковер ручной работы, украшенный геометрическими узорами, выполненными в ярких тонах), вынесли ночью из города и положили среди развалин.


Случилось так, что неподалеку от тех развалин жил старик лекарь. Рано поутру он вышел из дома и заметил какой-то узел. Он приблизился, развернул ковер и увидел в нем красавицу, всю израненную и залитую кровью. Лекарь поднес ко рту ее зеркало и увидел, что она ещё чуть-чуть дышит. Здесь же оказался в то время плотник, сосед лекаря. Он тоже захотел помочь прекрасной больной. Оба они подняли раненую и перенесли в дом лекаря. Лекарь перевязал её раны, промыл, зашил их и стал прикладывать к ним разные травы. Через два месяца красавица царевна оправилась и стала здоровой, как прежде.

Плотник был молодым человеком, а лекарь — старым. Плотник предполагал, что лекарь захочет жениться на спасенной им красавице. Он собрал несколько динаров, которые скопил за свою жизнь, завязал их в узелок, принес к лекарю и положил перед ним со словами:


— Ты — человек старый, а она — молодая женщина. Поверь мне, она не захочет жить с тобой. Лучше назови ее своей дочерью и уважь меня, отдай ее мне. Ведь кроме всего прочего, я вместе с тобой нашел её и помог тебе перенести ее сюда!


Но лекарь влюбился в царевну и хотел жениться на ней. Он и лечил её так старательно потому, что хотел взять себе. Услышав слова плотника, он закричал на него:


— С ума ты сошел! Я еще не так стар, чтобы отдать другому такую красавицу. Она — мое желание, моя радость и утеха. Это я сделал так, что она осталась жива, она обязана мне жизнью!


Видя, что старик лекарь не желает уступить ему красавицу, плотник начал препираться с ним и кончилось тем, что они надавали друг другу тумаков и пинков.


— Она моя! — кричал один.

— Нет, она должна принадлежать мне,— вопил другой.


Видя всё это, царевна позвала обоих и предложила:


— Если вы согласны, то я готова рассудить вас.

— Согласны! — закричали оба.

Плотник полагался при этом на свою молодость, старый лекарь надеялся на свои заслуги перед нею. Каждый из них в глубине души был уверен, что красавица остановит свой выбор на нем.

Девушка обратилась к плотнику:

— Я хочу, чтобы ты сколотил сундук из ивовых досок и чтобы щели в нем были узкие-узкие, а закрываться он должен изнутри.


Плотник был рад выполнить ее просьбу и уже на следующий день принес сундук точно такой, как она просила.

— Поднимите-ка этот сундук,— приказала царевна,— и отнесите его на берег Нила. Возьмите с собой также лук и стрелы, чтобы я могла рассудить вас.


Плотник взвалил сундук на плечи, лекарь взял лук и стрелы, и они втроем отправились на берег Нила. Царевна приказала поставить сундук у самой воды, затем взяла в руки две стрелы и лук и сказала:


— Я пущу эти две стрелы в разные стороны. Тому из вас, кто скорее принесет стрелу, я и буду принадлежать!

«Я молод,— сказал себе плотник,— а лекарь стар. Где ему тягаться со мной в быстроте ног!»


«Хотя он и молод, но и я смогу проявить достаточное проворство и смекалку»,— подумал лекарь.


Тут царевна выпустила стрелы, обеими руками подтолкнула лекаря и плотника, приказав им:


— Бегите!


Они побежали и скоро скрылись из виду.


Тогда царевна залезла в сундук, заперла изнутри крышку и стала подталкивать сундук к реке, пока он ни упал в воду, и волны понесли его по течению.


Лекарь и плотник отыскали стрелы, пущенные женщиной, но, вернувшись, не нашли там, где её оставили, и следа. О ней не было ни слуху ни духу. Тогда каждый из них подумал, что соперник пришёл раньше и спрятал красавицу.

— Что ты сделал с девушкой? — кричал один.

— Куда ты дел её? — спрашивал другой.


И оба опять сцепились и стали тузить друг друга кулаками и пятками, пока не устали. Наконец они догадались, что красавица уплыла в сундуке. Тут любовь и горе одолели их и побудили стать каландарами, идти по свету искать красавицу.

Продолжение здесь

Tags: Плутовка из Багдада, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments