AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Из сборника сказок Остроумова - «Джулек-Батыр»

Сказка из сборника сказок Н. П. Остроумова "Сказки сартов в русском изложении".

Предыдущий пост о сказках из сборника Остроумова здесь.  Начало здесь.

Джулек-Батыр
Simurg_.jpg


Жил-был старик со старухою. У них было три сына. Самаго младшего из них звали Джулек-батыром. У старика была кобыла, которая жеребилась каждый год, но только жеребёнок её каждый год пропадал. Пришёл старший сын и сказал: «Отец! Я сегодня ночью постерегу и посмотрю, нельзя ли мне получить жеребёнка». «Да, ступай, сын мой», — сказал отец.

Сын взял стрелы и лук и вошёл в конюшню. Настал вечер, наступила полночь. Он ждал, а всё ничего нет: и кобыла не рожает, и в дверь никто не входить. Наконец сон одолел его, а со стороны кто-то вошёл и унёс жеребёнка. Утром рассвело. Мулла прокричал азан. Царевич вышел из конюшни, волоча свой тулуп. Отец сказал: «Ха, сын мой, что нового»? — «О отец! Кобыла ожеребилась, но кто-то унёс жеребёнка, когда я спал», — ответил он.

Месяц проходил за месяцем, год за годом. Кобыла забеременела опять. В тот вечер, когда можно было сказать: завтра ожеребится кобыла, — средний сын сказал: «Отец! Этот раз позволь мне пойти». Тот отвечал: «Твой старший брать что́ мог сделать? Что́ же ты сделаешь?» — «Да, отец, я тоже хочу пойти раз и посмотреть. Если можно, я увижу». — «Хорошо, ступай, дитя мое». — И сын пошёл с луком и стрелами и вошёл в конюшню...

Пришла полночь, а за полуночью настало время зари. Он видел, что ничего нет: кобыла не родила... А когда он на одной стороне конюшни заснул, на другой стороне кобыла родила, но нечто вошло и унесло жеребенка. Рассвело, и мулла прокричал азан. Волоча за собою тулуп, царевич вышел. — «Ха, сын мой! Каково?» — «Да, отец мой! Я не доглядел: кобыла родила, а нечто опять унесло жеребёнка». — «Разве я не сказал: твой старший брат что́ сделал? Ты что́ сделаешь?»...

Проходил месяц за месяцем, день за днём. Кобыла опять забеременела. Этот раз случилось Джулек-Батыру прийти. — «Отец», — сказал он, — «позволь мне, теперь я сам пойду и посмотрю». — «Ха, сын мой, твой старший брат что́ сделал? Твой средний брат что́ сделал? Ты что́ можешь сделать?» Он ответил: «Позволишь ты или нет, но я пойду сегодня ночью и постерегу».— «Да, сын мой, ступай, попробуй; тебе же придётся лишиться сна; ты сам знаешь, что тебе делать».

Джулек пошёл с луком и стрелами и вошёл в конюшню. Пришел вечер, пришла полночь, за полуночью пришло время зари. Его также клонило ко сну. Он достал из кармана ножик и стал резать себе мизинец, да посыпал солью немного. От жгучей боли его сон прошёл. Он всё высматривал, как вдруг кобыла родила, и одновременно с этим в дверь вошло нечто и подняло жеребенка. Джулек прицелился на обоих вместе и выстрелил. Хвост жеребёнка и мизинец Дива упали вниз...

Утро рассвело. Мулла прокричалъ азан. Джулек также выскочил на двор. Его отец сказал: «Ха, дитя мое, что нового?» — «Отец», — сказал он, — «кобыла родила, а жеребёнка нечто, вошедшее в дверь, унесло. Я пустил стрелу через обоих и отделил хвость от жеребёнка и мизинец от Дива. Ну ка ступай и посмотри».

— Отецъ сказал: «я пойду посмотреть, каков мизинец Дива». Отец вошёл в дверь и увидел нечто, лежащее на земле, подобно трупу верблюда. «Если мизинец таков», — сказал он, — «то сколь же страшен должен быть сам Див! Молодец, сын мой! Молодец», сын мой! Молодец, сын мой!» И похлопал сына по плечу.

«Отец», — ответил он: «этим горем ты меня не остановишь. Если ты позволишь, я пойду за своим жеребенкомъ».
«Ха, сын мой! Ты белизна и зрачок моего глаза, ясность моего зрения, сила моей души, единственный мой сын! На твоих двух братьевъ я не полагаюсь».

— «Ха, отец мой! Разрешишь ты или нет, я уйду».
— «Так прощай!» — сказал отец.

Бессильным и безнадёжным он пошёл. Он поджарил себе толокна, положил его в сумку, принял благословение от отца и матери и пустился в путь. Вдруг он, к величайшему удивлению своему, увидел своих двух братьев, бежавших вслед за ним.
«Куда тебе дорога, Джулек?» — спросили они. «Я иду за своим конём, и я найду и приведу своего коня», — сказал он. Два брата его рассуждали так: когда наш младший брат ушёл, для чего же мы, старшиие братья, будем оставаться здесь?

— И так они втроём пошли в путь. Долго они шли. Много они отошли. Сорок дней и сорок ночей они прошли. Они дошли до разветвления дороги, где посреди трех расходившихся дорог был камень с надписью: «Кто пойдёт направо, — придёт; кто пойдёт прямо — или придёт или не придёт; кто пойдёт налево, не придёт никогда». Старший брат пошёл на дорогу, по которой приходилось прийти назад; средний брать пошёл на дорогу, по которой приходилось или прийти или нет, а Джулек-батыр пошёл на дорогу, по которой приходилось никогда не прийти...

Оставим двоих братьев; пусть они себе идут. Послушайте о Джулек-батыре.

Он шёл безостановочно сорок дней и сорок ночей и вышел на холм. Оттуда он оглянулся и увидал на расстоянии трехдневного пути ограду сада. Он пошёл туда и вошёл в сад.

Этот сад был такой, что ой, ой: вода стояла на клевере (Себарга — „трилистник".), а клевер колыхался над водою; плоды поспевали и падали кучами на землю; попугаи говорили и соловьи пели; одеяла постланы везде, а на них подушки с пухом лебедя; шёлковые ковры разостланы; в котле с семью ручками плов сварен ... Он совершил омовение, прочитал две благодарственные молитвы и задумал прилечь поспать там. Он уже положил голову на подушку, как одна прислужница, пошедшая за водою и наполнившая золотой кувшин, прошла мимо его. Когда она увидала юношу, лежащего у берега пруда, то пустилась бежать и сказала своей госпоже из рода пяри: «У берега пруда лежит юноша. Не знаю, откуда он».

Тогда, надев золотые башмаки, подпёрши свою тонкую талию и прикусив свою тонкую губу, пяри пошла потихоньку, словно говоря земле: если ты поблагодаришь, я ступлю, а если нет, я не ступлю.

Пяри подошла к берегу пруда и сказала юноше: «Ты цветок какого сада? Ты соловей какой лужайки? Что ты улетел из гнезда и прибыл в эти края? Здесь, когда муха пролетит, она обожжёт себе крылья, а когда человек пройдёт, он обожжёт себе ногти. Как ты, не побоявшись за свою голову, пришёл сюда?»

Он ответил: «Не говори, во-первых, с голодным, а, во-вторых, с голым и, в-третьих, с усталым. Я сам и голодный, и голый, и усталый. Оставь всякий разговор и скажи, что мне поесть».

Она ответила: «Перед вами стоит сваренный в котле с семью ручками плов; затем зайдите в дом, там мясо семи баранов изжарено, а затем войдите в ту комнату, там в семи печах  свеже-испечённый хлеб. Поешьте, чего хотите, досыта и выйдьте, а затем поговорите».

— Хорошо: он плов из котла с семью ручками съел в семь глотков, хлебы из семи печей съел в семь глотков и даже соскрёб крошки, а потом вышел и сказал: «О пяри! Есть ли еще у вас запрятанный какой-нибудь кусок хлеба? Уголок моего живота остался голодным».

— «О, глупец», — сказала она: «разве ты съел всю пищу?»
— «Женщина бывает глупа», — отвечал он: «разве ты не можешь войти и посмотреть?»

— Она пошла и увидела, что нет ни хлеба, ни мяса, ни плова.

Он спросил: «Скажи мне, чьё это место?»
Она ответила: «Это место Чёрного Дива».
«Откуда он придёт?» — спросил он.

«Вот отсюда», — сказала она, — «из степи, с острова он придёт».

Джулек пошёл на дорогу Дива и спрятался под мостом. Вдруг издали показался Див. Он шёл бурею, поднимая пыль столбом. Его конь отказался перейти через мостъ. «Разве ты чуешь Джулека, что не хочешь здесь перейти?» — сказал Див.

— Джулек-батыр выскочил и сказал: «Разве Джулек  раб твоего отца? (Джулек-батыр обиделся, что его имя произнесли без слова батыр.) Что хочешь: стрельбы или борьбы в обхват?»

— «Стрельбы хочет твой отец; я хочу борьбы в обхват», — ответил Дивъ.

Тотчас они спешились с коней и обхватились. Джулек-батыр поднял Дива, ударил о землю и отрубил ему голову. Он отрезал со лба коня Дива один пучёк волос и сказал: «Ступай, ты — конь моего старшаго брата».

Затем он пошёл дальше и опять прошёл сорок дней и сорок ночей. Он, волей Бога, пошёл подошвой белого холма, заткнув подол за пояс, запылил свой пах и опять дошёл до берега родника. Совершив омовение и прочитав две благодарственные молитвы, Джулек оглянулся и увидел опять ограду сада. Он пошёл туда, вошёл и увидел, что перед ним такой сад, что Господи прости („Тауба", покаяние! Восклицают при виде чего-либо необыкновенного. Это восклицание произошло от чувства страха при виде чего-нибудь дурного, но ныне употребляется, как выражение удивления, при виде всякого неожиданного или нового предмета.): плоды созревали и валились с деревьев; соловьи пели; попугаи говорили; вода стояла над клевером, и клевер качался под водою; пруд такой, какого нигде нет; богатейшие сидения представляли удобства.

— Он подошёл и лёг, чтобы уснуть. Он уже засыпал, как прислужница, пошедшая за водою и наполнившая золотой кувшин, увидела юношу. Она пошла и сказала пяри: «Что вы думаете, госпожа моя; здесь у пруда лежит юноша».

Та встала, надела золотые башмаки, подперла тонкую талию, прикусила сахаристые губы и медленно подошла к юноше.
«Ах, юноша!» — сказала она: «ты цветок какого сада? Ты соловей какой лужайки? Что ты, пролетая в своё гнездо, опустился на это место? Здесь, когда летит муха, то обжигает себе крылья, а когда проходят люди, то обжигают себе ногти. Как ты, не убоявшись за свою голову, пришёл сюда?

— Он ответил: «Не разговаривай, во-первых, с голодным, а, во-вторых, с нагим и, в-третьих, с усталым. Голодный я сам, нагой я сам и усталый я сам. Оставь разговор и скажи, что поесть».

— Она ответила: «Войди в этот дом, — там в котле с 14 ручками сварен плов; войди в другой дом, там мясо 14 баранов свежеизжарено, а в третьемъ месте, в 14 печах, хлеб испечён. Сам знаешь меру своего желудка, поешь понемногу всего и выйди».

— Джулек-батыр вошёл, поднял котёл с 14 ручками выше головы и выскреб всё дочиста. Он вошёл в другой дом и съел там мясо 14 баранов. Потом вошёл в третий дом и съел хлеб из 14 печей. Затем он вышел со словами: «Есть ли у тебя где-нибудь запрятанный кусочек хлеба»?

Она сказала: «Глупец! Разве ты съел всю уже пищу, что спрашиваешь еще?»
Он ответил: «Женщины бывают глупы; разве ты не можешь пойти и посмотреть?»

Пяри вошла и увидела, что нет ни хлеба, ни мяса, ни плова.
Он спросил: «Чьё это место? Так как спрашивать не предосудительно!»

Она ответила: «Это место Белого Дива».
Он спросил: «Откуда он придёт?»

— «Вот, с этой степи, с острова придёт».
— «Как он придёт?»
— Она ответила: «Он придёт в снежном буране».

— Джулек-батыр пошёл Диву на встречу и притаился под мостом. Вдруг поднялся ветер, пошел снег, сделался буран, — и стало холодно. Псы Дива не хотели пробежать через мост и остановились: «Э...», — изругался Див и сказал: «Отчего вы не хотите пойти через мостъ? Разве вы почуяли Джулека?»

Тогда выскочил Джулек-батыр, изругался и закричал: «Что нужно: стрельба или борьба?»

Див ответил: «Стрельба нужна твоему отцу, а мне борьба».

Они обхватились и держали друг-друга три ночи и три дня. Наконец, Джулек поднял Дива, ударил его о землю, отрезал ему голову, захватил его коня, поцеловал коня в обе щеки и сказал: «Ступай! Ты будешь принадлежать моему второму брату».
Отсюда Джулек пошёл. Сорок дней и сорок ночей он прошёл и дошёл опять до родника. Когда Джулек с возвышения кругом посмотрел, то заметил вдали ограду, всю золотую. Он туда пошёл.

Стены были из золота, ворота были Багдадские, а петли были Соломоновы. Он отворил ворота, вошел и увидел, что Господи прости: деревья были золотые; вода над клевером, а клевер колыхался под водою; попугаи говорили, соловьи заунывно пели, плоды созревали и падали кучами на землю... Он посмотрел в сторону и увидел золотую беседку, в беседке трон, а на троне неземную красавицу...

Хорошо, сказал он, я здесь усну. Он прилёг на одеяло и подушку из лебяжьяго пуха, и дремота уже овладела им, как он увидел прислужницу. Она держала в руке золотой кумган и наклонилась зачерпнуть воды из пруда, как вдруг увидела юношу. Оставив кумган, она побежала в беседку и сказала пяри: «Госпожа моя! Какой-то юноша лежит на землянке. Я не знаю, откуда он пришёл».

Пяри вскочила с места, надела золотые башмаки, подперла тонкую талию, прикусила сахаристую губу, прищурила тёмные глаза, потупила взор и пошла к нему. Увидев его, она тотчас же влюбилась в него.

Онасказала: «Ха, юноша! Ты цветок какого сада? Ты соловей какой лужайки? Что на перелёте в своё гнездо ты остановился в этих местах? Здесь, когда пролетит муха, то жжёт крылья себе, а когда люди проходят, то жгутъ себе ногти. Как ты пришёл, не убоявшись за свою голову?»

— Он ответил: «Не говори, во-первых, с голодным, во-вторых, с нагим, и, в-третьих, с усталым. Голодный, нагой и усталый я сам. Не говори о том и о сём. Пусть весь разговор будет вращаться вокруг одного предмета, именно около пищи».

Она ответила: «Войди в эту комнату: в котле с 40 ушками сварен плов; войди в другую: там мясо сорока баранов изжарено; войди в третью: там в 40 печах испечён хлеб. Поешь, чего хочешь, досыта».

Он сюда вошёл и съел плов из котла с 40 ушами; он туда вошёл и съел мясо 40 баранов; в третье место вошёл и съел хлеб из 40 печей. Выходя, он опять сказал: «Нет ли припрятанного кусочка хлеба? Уголок моего живота остался пустым».

Она сказала: «О, глупец! Разве ты съел столько пищи!»

Он ответил: «Женщины бывают глупы. Коли не веришь, разве не можешь войти и посмотреть?»
Она вошла и увидела, что он съел всё дочиста.

— «Это чьё место?» — спросил Джулек.
— «Это место Краснаго Дива».

— Он спросил: «Откуда Див придёт?»

— «Вот отсюда, со степи и острова (Хотя слово «джазира» и значит остров, но так как среднеазиатцы мало знакомы с понятием об острове, то «Чуль и Джазира», может быть, представляются их уму как степь с оазисом. ). Есть озеро, на котором находится мост из пуль (Пуль — медные деньги, для рифмы с куль (озеро). Кроме того, к этой рифме побудила ассоциация идеи между мостом и словом „пуль", которое по-таджикски значить „мост". Впрочем, последнее значение для тюркского слушателя сказки стало уже непонятным.). Черезъ этот мост он придёт».

— «В каком виде он придёт?»
— «Он придёт, зажигая  (Свойства этих трёх дивов представляют, без сомнения, интерес для знатока индийской мифологии.) весь свет, накаливая землю, как горячее железо, и сожжёт оживлённую тварь с треском (Треск мяса, жарящегося в сале — гипербола.).

Хорошо. Джулек пошёл и притаился под мостом... Вдруг воздух нагрелся, земля накалилась, как железо, свет загорелся и живые твари изжарились с треском. Это шёл Див. Конь его остановился перед мостом.

«Э ...», — грубо изругался Див и сказал коню: «разве ты зачуял запах Джулека, что не хочешь пройти через мостъ?» Див ударил коня нагайкою.

Тогда выскочил Джулек-батыр со словами: «Разве Джулек раб твоего отца, что ты не хочешь договорить его имя? Нужна ли тебе стрельба или борьба?»

Див спешился, и они охватили друг друга. Семь дней и семь ночей они держали друг друга. Они боролись, как львы, вцепились друг в друга, как тигры и вспахали землю, как пашню. Ни тот, ни другой не повалил противника. Наконец оба они захотели пить и выпустили друг друга. Джулек-батыр добежал первый до озера и выпил озеро, когда Див только начал пить. Див не утолил своей жажды. Джулек-батыр, вдоволь подкрепившись водою, возвратился, как лев раскрыл руки и обхватил Дива. Он поднял Дива, бросил на землю, потом вскочилна его грудь и срубил его голову одним взмахом. «Вот, слава Богу! Я достиг своей цели», — сказал Джулек, тотчас же поцеловал коня дважды в лоб и сел на него.

Он приехал назад в сад и прожил несколько дней с пяри. Потом Джулек-батыр затосковал по родине (Эта мысль выражена в подлиннике так: отцовская страна причинила ему хумар, то есть головную боль похмелья, от которой можно избавиться только новым принятием напитка.) и вздохнул.

— Она сказала: «0, ты, с которого я хочу снять болезнь! (Бывают случаи, когда люди, усердно ухаживающие за больным, заражаются и умирают, между тем как больной выздоравливает.) Разве у тебя есть друзья лучше меня?»

— «Нет, ответил он; но нас было трое братьев, которые пустились в путь вместе. Из моих двух братьев один пошёл по дороге, по которой возвращаются назад, другой по той, с которой или возвращаются или нет, а я — по той, с которой никогда не возвращаются. У меня есть матушка и батюшка. Я подумал о том, в каком они теперь положении, а потому и вздохнул».

— Она спросила: «Так ты хочешь уйти?»

— «Я уйду», — сказал он.

Он взял пяри, собрал имущество, деньги и вещи и отправился в путь. На пути он захватил пяри Белого Дива со всем её имуществом, а дальше захватил и пяри Чёрного Дива с её имуществом.

Доехал Джулек до соединения трех дорог и разбил там свои три шатра. Около недели ждал он там известия о своих братьях, но никакого известия не пришло. Тогда он сел на своего тёмно-мускусного коня, взял с собою один хуржун (Хуржун — дорожная переметная сумка.)  золота и сказал трём пяри: «Я уеду, а вы пока поживите здесь и остерегайтесь». Затем он поехал по дороге, откуда возвращаются назад.
Въехал он в город и искал по всем базарам, по всем улицам, но нигде не нашёл следа братьев. Он, наконец, вошёл в лавку, где продавали вареные бараньи головы. Войдя туда, он увидел своего старшего брата, подкладывающего дрова в очаг. Джулек-батыр дал хозяину бараньей головы одну теньгу и сказал: «Брать калляназ! (Калляназ — продавец вареных бараньих голов.) Положи на одну теньгу бараньей головы и пришли с человеком ко мне туда-то».

— «Куда я пошлю этого нечистоплотного, поганого паршивца? Я сам отнесу к вам, душа моя, бек», — сказал калляназ.
— «Нет, пошлите с вашим парнем».

— «Хорошо, хорошо, душа моя, бек», — сказал калляназ, и послал на одну теньгу бараньей головы, убранной как можно лучше.

Джулек-батыр сказал брату: «Садись и ешь сам».
— «Э, душа моя, бек, сами кушайте в удовольствие своё».
— «Недогадливый! Мы пришли в этот городъ поесть бараньей головы. Садись, ешь. Ведь ты свою родину оставил для того, чтобы где-нибудь поесть бараньей головы».

Тот сел и поел.

«Сколько ты зарабатываешь каждый день у калляназа?» — спросил Джулек-батыр.
Брат отвечал: «Душа-бек мой! Иногда мы едим две лепешки, а иногда мы откладываем 6 – 8 пулей (Пуль — ⅛ копейки.).

Джулек-батыр сказал: «Я тебе дам за каждый день 6 тенег, если хочешь поступить ко мне».

— «Очень хорошо», — ответил его брат.
— «Отнеси блюдо калляназу и приходи», — сказал Джулек-батыр.

Тот взял блюдо и разбил его о пол со словами: «Пойдём!» и выругался по адресу хозяина...

Джулек-батыр взял брата с собою, повёл его на базар, купил ему хорошую одежду, рубаху и штаны, а затем отсюда они направились на дорогу, с которой или возвращаются или нет, и пришли в город. Джулек искал по улицам, по базару, по ригистану (Регистан — имя части Самаркандского базара. В оригинале написано «ригистан», что, по-видимому, является ошибкой. От рег — песок и стан — место; буквально — место, покрытое песком. Площадь в центре современного Самарканда. «Регистаном» также называли главные площади в городах Среднего Востока.), но нигде не нашёл второго брата и уже хотел было отказаться от поисков, как вздумал пойти на базар лепёшек, чтобы поискать там.

Его брать, оказалось, держал на голове корзину с лепёшками и кричал: «Один кусок лепёшек! (То есть «купи́те».

Перед Джулек-батыром собралось 28 продавцов лепёшек, да ещё мелюзга (Бывает, что бедные женщины и дети выносят на базар домашние лепёшки.).



Брат его тоже подбежал с криком: «Горячие лепёшки, ой! Горячие лепёшки, ой!» Он хлопнул две лепёшки одну о другую и сказал: «Эту возьмите, она испечена у отверстия печи, а то возьмите эту, она испечена в заду печи. Байбача! (То есть сын богача.) На сколько тенег вам надо лепёшек?»

— Джулек-батыр ответил ему: «Все твои лепёшки сколько стоять?»

— «Господин, 5 тенег».

Джулек купил всё за 2 теньги и спросил: «Сколько зарабатываешь каждый день от продажи лепешек?»
—«Байбача! Иногда 12 пулей, а иногда 15 пулей».

Джулек-батыр сказал: «Я тебе дам каждый день 15 тенег, если ты хочешь поступить ко мне».
— «Очень хорошо, душа-бек мой», — ответил брат.

— «Отдай корзину хозяину», — сказал Джулек-батыр. Но брат его, обругавшись по адресу сестры хозяина, бросил корзину через крышу его дома и остался.

Джулек купил брату хорошую одежду, — и три брата пошли к соединению трех дорог. Братья увидели великолепные шатры, несметное богатство, лошадей, равных по числу бараньему помету. К шести обособленным кольям были привязаны шесть богатырских коней бидау (Бидау — кобыла, которая никогда не жеребилась и потому отличается быстрым бегом, вообще хороший конь (Будагон).), которые нетерпеливо бегали вокруг кольев и топтали землю.

Настал вечер, затем ночь. Три пяри принесли три блюда плова и поставили перед братьями. Во время еды Джулек-батыр спросил: «Добрые парни! Вы откуда родом?» Первым ответил старший брат: я из такого-то города. Второй брат сказал: я тоже из того города. Джулек-батыр спросил: «Зачем вы пришли в эту страну?» Они сказали: «Когда мы шли сюда, нас было три брата, и мы пришли втроем к разъединению трех дорог. Один из нас пошёл по дороге, откуда возвращаются обратно, другой пошёл по дороге, откуда или возвращаются или нет, а самый младший из нас пошёл туда, откуда не возвращаются вовсе. Теперь мы двое опять у места соединения дорог, но не знаем, жив ли наш младший брат или нет».
Джулек-батыр спросил: «Если вы увидите своего брата, узнаете ли вы его?»

Старший брат ответил: «Пусть ослепнут глаза того, который не узнает своего младшего брата».
Джулек-батыр спросил: «Какая примета есть у вашего брата?»
Они ответили: «У него на лбу есть родинка, а на спине — знак от пяти пальцев святого Алия».

Джулек-батыр тотчас снял шапку с головы, и они увидели родинку на лбу. Он снял одежду и показал им также пять пальцев святого Алия. Они узнали брата, обняли его и расспросили о его приключениях. Благодаря Бога и радуясь, они пошли спать.
Джулек-батыр пошёл спать в шатёр с пяри, а два старшие брата стали совещаться, говоря: «Как мы покажемся теперь в городе отца. Наш младший брат совершил такие подвиги, да еще и нас разыскал. Что мы скажем своему отцу?»

Старший брат сказал: «Брат, зачем стало дело?»

Второй брат ответил: «Брат, это от тебя зависит».

Старший брат сказал: «Если от меня зависит, то я возьму стальной меч нашего брата и привяжу его поперёк входа лезвием внутрь шатра; ты сядь на лошадь и отъезжай в одну сторону, а я отъеду в другую, потом мы вдруг с двух сторон с криком прискачем. Джулек выбежит из палатки, ногами наткнётся на меч и разрежет себя на две равные половины».

Тот сказал: «Хорошо».

И они взяли двух лошадей и прискакали на них с криком: «Эй, Джулек, вставай! Ты прогорел, воры угнали весь твой скот!»
Джулек-батыр вскочил от сладкого сна, захотел разом выбежать в дверь, как обе ноги его у колен были перерезаны мечём со свистом (В подлиннике стоит звукоподражательное:  «чурт».). Он кувырком упал без ног на землю.

— «Аба! (Это восклицание выражает удивление и ужас.) Братья! Вы сделали своё дело, и я остался здесь. Заколите мне двух лошадей, положите мясо их в шкуру одной из них, а из другой шкуры сделайте турсук и налейте его водою».
Братья согласились на это, зарезали двух лошадей, на которых прискакали, положили мясо их в шкуру одной лошади, а из другой шкуры они сшили водоёмный мех и наполнили его водою. Они положили это перед Джулеком и ушли.



Продолжение здесь.

Tags: #сказки, Узбекистан, книга, личное
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments