AnatTs (sted_ats_02) wrote,
AnatTs
sted_ats_02

Урок патриотизма

Помните имена, точнее фамилии  героев повести Василя Быкова "Сотников"?


Если да, то тогда вам интересно будет прочитать рассказ Дениса Драгунского



План "Б"


В октябре 1975 года в одной из московских школ перед учениками выступал ветеран войны, пожилой, но очень бодрый отставной старший лейтенант, пенсионер, бывший инспектор пожарной охраны Григорий Павлович Рыбак. Весной вся страна отметила тридцатилетие Победы, и визит ветерана в школу был делом обычным.

Григорию Павловичу было без году шестьдесят, он был родом из Белоруссии, участвовал в партизанском движении, потом воевал в пехоте, после войны прослужил еще пять лет в Восточной Пруссии, ныне Калининградская область, поступил в пожарное училище, а потом, женившись на командированной ревизорше, переехал в Москву. Он все это рассказал школьникам, прохаживаясь перед классной доской, на которой в честь такого случая был кнопками приколот плакат «С днем Победы!».

Это был крепкий старик с маленькими веселыми голубыми глазами. Пиджак с неширокой орденской планкой и медалью к столетию Ленина. Зачесанные назад редеющие волосы. Когда он улыбался, во рту посверкивали два золотых зуба – по краям.


Он рассказывал:

- Послали нас двоих, с напарником, значит, по деревням за пропитанием. Мяса раздобыть для ребят. Голодно было. Зима. Все подъели. Ну, корову пригнать, или овцу забить, притащить. Опасно было. Могли вполне попасться фрицам или полицаям.


Командир наш, товарищ Дубовой, дал нам план «б». Поняли, ребята? По плану «а» - достать мясца и к своим. А по плану «б» - если поймают – сдаться в плен, войти в доверие к фрицам, пойти в полицаи, установить связь с отрядом и вообще с подпольем, и продолжать диверсии…


Шли долго. Снег, мороз. В общем, нас обложили. Пытались отстреляться. Поймали. Ведут. Привели. Я-то помню про план «б», и напарнику напоминаю шепотком. А он всё орет «смерть немецким оккупантам».


Его, понятно, бьют. У меня прямо сердце кровью! А что делать? Посадили нас в закут. Я ему сто раз объясняю про план «б», а он все свое хрипит. Интеллигент паршивый, извиняюсь, конечно, я интеллигенцию очень уважаю, у меня супруга кончала московский финансовый, но этот какой-то полный дурак попался. Я ему говорю: «Что родине нужнее? Твой труп в петле? Или десять трупов немцев? Хочешь помереть красиво? Запишись в полицаи, дадут тебе автомат, зайди в столовку или в штаб и дай очередь по фрицам! Вот тогда и ори «смерть фашистам!» Тогда от твоего трупа будет родине польза!» Не понимает. Вроде образованный, а тупой. И еще очень чахлый. Простуженный. Ну вот, - Григорий Павлович вздохнул, - такое, значит, дело…


Потом я получил оружие и обмундирование. И, значит, мог свободно передвигаться по району. Приметил одну учительницу, поговорил душевно, все понял, она сначала не поверила, но я предъявил ей пароль от товарища Дубового. Хорошая была девушка. Погибла, когда готовила взрыв дома культуры. Она меня связала с мельником Тарасом. Он был, - Григорий Павлович поднял палец, - он был законспирированный секретарь подпольного райкома партии! Потом немцы его расстреляли. Мы наладили связь с отрядом…

Григорий Павлович рассказал несколько партизанских историй. Как отравили столовую немецкого полка, как пустили под откос эшелон, как он лично отвлекал полицаев от того леса, где базировался отряд товарища Дубового. Отважный был человек, и огромной души. Героя получил посмертно.

- Ну а потом, когда фронт приблизился, я прорвался к своим. А на прощанье взорвал ихний штаб. Воевал в пехоте, штурмовал Кенигсберг. Был списан по ранению, так что до Берлина, ребята, не дошел, - он развел руками и улыбнулся. – Но остался служить в Восточной Пруссии.

- Можно вопрос?

- Какой разговор! Нужно!

- А вот вы в ликвидациях принимали участие?

Вопрос задал румяный белобрысый мальчик, толстощекий и курносый. Рядом с ним сидел очкастый, курчавый, с грустными глазами. Казалось, что такой вопрос должен был задать именно он, но вот поди ж ты.

- Насчет ликвидаций, - сказал Григорий Павлович Рыбак. – Я помню две ликвидации. Фашисты и их приспешники уничтожали мирных советских граждан еврейской и других национальностей. Я личного участия не принимал. Вообще близко не подходил. Первый раз я заболел, отравился, валялся в избе с температурой сорок, а второй раз сидел на гауптвахте за потерю личного оружия. Которое, кстати говоря, передал той самой учительнице. Татьяне Мирошняк.

- Ясно, понял, - сказал румяный мальчик и поглядел на Григория Павловича светлыми глазами особиста. – А вот если бы вы тогда не болели? Если бы вас фашисты привели на ликвидацию, дали бы автомат и скомандовали «огонь»? Что тогда?

- Алексеев! – крикнула учительница. – Как бестактно! Хватит!

- Ничего, Надежда Семеновна, - сказал Григорий Павлович. – Ничего. Молодежь, она такая. Хочет правду знать…

Он подошел к румяному мальчику, обнял его, расшебуршил его светлые волосы, заглянул в глаза.

- Что тогда? – прошептал он. – Тогда очередью по фашистам, и последнюю пулю себе в лоб. Вот что тогда.

Он снова подошел к учительскому столу.

- Еще вопросы?

- А как звали вашего напарника? – спросил грустный мальчик в очках. – Которого сразу расстреляли?

- Не расстреляли, а повесили, - вздохнул Григорий Павлович. – Как звали, не помню. Фамилия Сотников.



Отсюда
Tags: война
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments